Читаем Слушательница полностью

– Чтобы малевать портреты прохожих или сам себя продавать на вернисаже?

Нет, дед перестраиваться не хотел. По его стопам пошёл и мой папа. Лауреат многих конкурсов, раньше часто выезжающий за рубеж с гастролями, угас от нахлынувших пивной волной перемен.

Немного спасало удручающее положение нашей семьи то, что у нас в Москве имелась большая четырёхкомнатная квартира, расположенная в тихих переулках шумного центра. Придомовой закрытый и охраняемый дворик имел свой небольшой сквер с детской площадкой и дворницкой и немногочисленный ряд гаражей собственников авто. В семье машин было две. Папины «Жигули» и дедовский старинный «Мерседес». Столько же и гаражей. Мерс изредка заводили. Иногда под настроение, дед приглашал обитателей гаражей, сесть на удобные задние сидения автомобиля, опускалась крыша кабриолета и под общие одобрительные возгласы, делалось несколько кругов вокруг нашего дома. Потом, так же громко обсуждая автомобильную промышленность разных стран, они наблюдали, как наш дворник дядя Ваня его мыл и натирал, после чего раритет загоняли обратно в гараж, под одобрительные возгласы остальных владельцев «Побед», «Волг» и «Москвичей», дожидаться следующей прогулки.

Наша московская квартира и один свободный гараж, так как «пятёрка» находилась неразлучно с семьёй в загородном доме, стала основной семейной кормилицей в это трудное для нас время. Квартиру и пустующий гараж мы сдавали внаём одной скрипичной знаменитости. Другу отца, Эдуарду Константиновичу Томашевскому, который разобравшись в ситуации в стране, успешно продал свою квартиру и всё, что в ней было, и долгое время ждал разрешения на выезд на постоянное место жительство в одну из «нормальных», «свободных» и т.д. и т.п. стран.

Но пришло время и крепкие стены нашего «застойно – перестроечного благополучия» начали расшатываться и разрушаться. Первым выпавшим кирпичом из крепкого фундамента семьи стал дедушка, который не пережил денежной реформы Павлова поняв, что его тридцать тысяч полновесных рублей превратились в непонятно что. Сердце отца не выдержало танков на улицах Москвы. Следом ушла бабушка. Она не смогла перенести скоропостижной смерти своих мальчиков. А следом сердце моей мамы не выдержало такой нагрузки. Так, начало девяносто пятого года, не менее бандитского и тяжёлого, я встретила сиротой.

Вскоре выяснилось, что к всеобщим телесным смертям меня настигла моральная потеря. Сначала я лишилась финансовой поддержки. Скрипач навсегда покинул нашу нестабильную страну. И как-то сразу я узнала, что муж, по профессии автомеханик, чем покорил в своё время сердца деда и отца, оказался ещё вралем и изменщиком.

– Нетушки, женой Султана я не буду. Тем более что Мише до султанского богатства как до Китая. Развод и девичья фамилия, – сказала я Лане.

– Непонятно, как он собирался содержать и двух жён и будущего ребенка? Да и дом, совсем не новый особняк, требует ремонта, – заметила Лана.

– Очень даже понятно. Он предложил мне продать московскую квартиру. Ему надоело с молодой женой жить на съёмной.

– Я в нём ошиблась, – ответила Ланка, – он ненормальный. Он что, с дуба упал? Какое отношение он имеет к московской квартире?

– Вообще никакого, как в прочем и к даче, но он так хочет. И Жигуль в придачу.

– А чего не «Мерседес»?

– Наверное, аппетит не наиграл ещё. То ли ещё будет!

– Не переживай, мой Андрюха не даром адвокат. Поможет, если, что.

Андрей, обладатель ещё одной модной профессии в наше жуткое время, адвокат, помог. Наняв мебельный фургон, я забрала все ценные для меня вещи своих любимых родных, картины деда, не все, некоторые пришлось оставить на хранение в мастерской, старинный рояль с дедушкиной гитарой и переехала в московскую квартиру, оставив загородный домик, в котором провела половину своей жизни Михаилу. Так же я оформила на него и автомобиль «Жигули» пятой модели с мыслью, что отделалась от мужа навсегда. Но я глубоко ошибалась.

Вскоре после моего переезда в московскую квартиру, Лана распрощалась с Андреем по той же причине, что и я с Михаилом. Только обошлось всё без раздела имущества и ожидаемых на стороне детей. Чтобы не слышать постоянных причитаний матери по поводу изменщика зятя и избежать споров с отцом о новых порядках в стране, Лана решила переехать ко мне, так как её родители по примеру моих родителей свою московскую квартиру тоже сдавали. Я была рада этому обстоятельству. Находиться одной в большой квартире только усугубляло моё одиночество. Не находящая себе покоя Ланка всё-таки растормаживала моё молчаливое спокойствие. Вдвоём нам было не скучно.

– Ну, вот, вещи расставлены по местам, с жильём у нас с тобой полный порядок, а вот с работой. Что делать будем подруга? Лично я больше «на дядю» работать не буду. Открою свой кабинет, – уверенно отчеканила Лана.

И я ей поверила. С её-то темпераментом.