Читаем Слезы Магдалины полностью

– Если ты всем будешь говорить, что я вру, то этим разрушишь замысел. И причинишь вред не только Бетти, мне и Элизабет, но и всем, кого я уже спасла и еще спасу. А я не могу допустить, чтобы это случилось.

Две пары глаз, как четыре револьверных дула. Шевельнешься, и плюнут огнем.

Он боится? Да, он, Джо Улафсон, прозванный Рыжим, боится двух девчушек, в руках которых нет ничего, кроме веры в собственную избранность.

– Я помогу тебе и Бетти.

– И что ты хочешь взамен?

Джо не верил, что она сделает хоть что-то просто так. И не ошибся.

– Взамен я хочу, чтобы твой друг, тот, кого ты называешь Хопкинсом, а зовешь Мэтью, сделал то, что ему скажут.

– Мы скажем!

– Он ведь не будет против немного постараться ради Бетти? Он ведь хочет, чтобы она была счастлива? А с тобой она будет счастливее, чем с кем бы то ни было другим.

– Осторожнее, малышка, я ведь могу решить все иначе.

Абигайль улыбнулась легко и светло.

– Сам ты не добудешь ее из тюрьмы. Стены, решетки, охрана... слишком много для человека, но ничтожно мало для Господа нашего. Ибо все в руце Его. И моей. Убьешь меня – тебя повесят. Бетти тоже. Сделаешь, как говорю, и спасешься.

– Спасетесь!

Похоже, маленькая дрянь все очень хорошо рассчитала.

– Итак, завтра твой друг должен явится к судье Готторну и назваться Мэтью Хопкинсом. Старуха Мод охотно подтвердит, что ты не единожды называл его этим именем. Правда очень важна, когда строишь ложь. Твой друг расскажет, как он в прежнем своем обличье явился в город, чтобы сводить порядочных женщин с пути истинного, приучая к черному колдовству...

– Ты соображаешь, что говоришь?

Гнилой язык, черная душа, хрупкие ручонки – переломать ничего не стоит, но крепко держат Рыжего Джо, да и весь треклятый город. Вот он, истинный дьявол в облике младенческом.

– Я соображаю, – сказал дьявол, скорбно опуская очи долу. – Все очень серьезно, Джо.

– Очень-очень, – хихикнула Абигайль, зачерпывая из бочки новую порцию камней.

– Людям отчаянно нужен тот, кто взвалит на плечи грехи, позволив овцам заблудшим вернуться в стадо. Настало время искупительной жертвы. И, помогая мне принести ее, ты вершишь дело благое. А твой друг... он ведь все равно мертв.

– Тут жив, – Абигайль ущипнула себя за руку, а потом хлопнула по груди. – А тут нет.

– Именно. Тело живо, но душа давным-давно сгорела. И будь уверен, он сам прекрасно о том знает. Его держат лишь надежды и слезы той, которая некогда была безнадежна.