Читаем Слепое Озеро полностью

Дождь прекратился, однако октябрь прочно вступил в свои права, небо было темно-синим, дул пронизывающий ветер. Маргерит похвалила себя, что заставила дочь надеть свитер. Сама она выбрала виниловую ветровку, и для прогулки от парковки до вестибюля восточного крыла «Хаббл-Плазы» этого оказалось явно недостаточно. Скоро пойдет снег, думала Маргерит, а дальше маячит День благодарения и уже недолго до Рождества. Перемена погоды сделала мысли о карантине неприятней, словно с холодным канадским воздухом в городок пришли одиночество и беспокойство.

Стоя в ожидании лифта, Маргерит заметила своего бывшего мужа Рэя, который как раз в этот момент заскочил в небольшой магазинчик в углу вестибюля, надо полагать, за утренней дозой шоколадных пирожных «Динь-Дон». Рэй всегда отличался исступленным рвением в исполнении ритуалов, и одним из них были «Динь-Доны» к завтраку. Рэй проявлял чудеса изворотливости, чтобы они имелись под рукой даже в отпуске или командировке. В его ручной клади всегда был пластиковый контейнер с «Динь-Донами». Без любимых пирожных на завтрак в нем просыпались самые худшие черты: непрерывная раздражительность, припадки гнева при малейших затруднениях. Пока лифт полз вниз с десятого этажа, Маргерит не спускала глаз с входа в магазинчик. Рэй появился оттуда с бумажным пакетом в руках, как только мелодичный звон возвестил о прибытии лифта. «Динь-Доны», разумеется. И жрать он их будет, закрывшись в кабинете: Рэй предпочитал поглощать сладости без свидетелей. Маргерит без труда вообразила, как он, зажав в каждой руке по «Динь-Дону», вгрызается в них, словно сумасшедшая белка, а крошки сыплются на крахмальную рубашку и галстук, более уместный на похоронах. Вместе с ней в лифт вошли еще три человека, и Маргерит поспешно нажала свой этаж – лишь бы Рэй не успел добежать до двери.

Работа, которой занималась Маргерит – а она ее любила и потратила уйму сил, чтобы ее получить, – иногда заставляла чувствовать себя вуайеристкой. Пусть бесстрастной, пусть получающей за это зарплату – но все же вуайеристкой.

В Кроссбэнке она себя так не чувствовала; однако работа в Кроссбэнке была пустой тратой времени: целых пять лет она процеживала архивные ботанические данные, с чем прекрасно справился бы какой-нибудь усидчивый аспирант. Она и сейчас легко перечислит латинские названия для всех восемнадцати разновидностей бактериальных матов. Где-то через год Маргерит настолько привыкла смотреть на океан планеты HR8832/B, что ей стало казаться, будто она ощущает его запах, запах убийственных концентраций хлора и озона, зафиксированных фотохроматическими датчиками, резкий и чуть маслянистый. В Кроссбэнк она попала только потому, что туда ее привез Рэй – он занимал там административную должность, – и она несколько раз отклоняла предложения о переводе в Слепое Озеро.

Потом она все же набралась храбрости и подала на развод, а вслед за этим приняла предложенную должность в департаменте Наблюдения. И тут же обнаружилось, что Рэй тоже добился временного перевода в Слепое Озеро. Мало того, он переехал на запад на месяц раньше Маргерит, которой еще нужно было передать дела, успел за это время стать в Озере своим и, судя по всему, активно занимался все это время подрывом репутации Маргерит перед лицом руководства.

И тем не менее у нее сейчас была работа, ради которой она училась, о которой мечтала – ничего более близкого к полевой астрозоологии в мире просто не существо- вало.

Маргерит пробралась сквозь лабиринт рабочих мест, здороваясь с программистами и секретаршами. Заглянув в служебную кухню, наполнила свою сувенирную кружку с изображением лангуста кофе со сливками, потом прошла в кабинет и закрыла за собой дверь.

Стол был завален бумагами, рабочий стол компьютера – тоже, только виртуальными. Нескончаемые документы требовали проверки и классификации. Дело важное, но очень нудное и трудоемкое. Впрочем, этим можно будет заняться и дома. Сегодня ей хотелось провести некоторое время наедине с Субъектом. Реальное время, а не просмотр обработанных записей.

Маргерит опустила жалюзи, приглушила крохотные желтые потолочные лампы и включила монитор, целиком занимающий западную стену кабинета.

И как раз вовремя. На UMa47/E начинался семнадцатичасовой день.

Утро. Субъект зашевелился на своем матраце, лежащем на каменном полу лабиринта.

Как всегда, врассыпную от его тела бросились десятки созданий помельче – паразиты, симбионты или, возможно, потомство. Пока Субъект спал, они питались кровью из его сосков. Мелкие зверюшки, размером не больше мыши, многоногие и движущиеся, словно змейки, быстро исчезли в щелях между полом и гранитными стенами. Субъект сел, потом выпрямился во весь рост.