Но она уже не хочет его слушать. Она выходит из комнаты, запирает дверь и защелкивает замок. Ее сын стоит в другом подвальном помещении рядом со стиральной и сушильной машинами.

– Он точно сведет меня в могилу, – жалуется мать. – А ты что здесь делаешь?

– Мне кажется, детектив уже становится опасен. Слишком много ему удалось узнать.

Мать кивает:

– Да. У меня тоже возникло предчувствие, что он это дело так просто не бросит.

– Ну и хорошо, – говорит сын. – Я затаюсь на время, пока не выясню, к чему он придет.

– Нам требуется план на случай непредвиденной ситуации. – Она понижает голос почти до шепота. – Если девчонка или парень объявятся еще до того, как Уивер их найдет, мы должны быть наготове. Нам нужно все отрицать. Выставить мальчишку лжецом. Заявить, что мы понятия не имеем, о чем он толкует.

Сын опирается на стиральную машину, складывает руки на груди и качает головой.

– Ты задумала отправить отца в другое место?

Женщина задумывается.

– Наверное, это можно назвать и так.

– Куда же нам его перевезти? Где разместить отца так, чтобы мы по-прежнему могли его контролировать?

Мать не отвечает. Однако ее молчание красноречивее любых слов.

– Нет, мама. Мы не можем пойти на это.

– Но я не в силах продолжать, – говорит она. – Для меня все стало просто невыносимо.

– Послушай, давай сначала посмотрим, что получится с Уивером. И если нам придется от кого-то избавиться, то я бы предпочел убрать его и прочих, но только не отца.

– Разумеется, – кивает она. – Я с тобой согласна.

– Этот Уивер! Боже, он такая же головная боль, такая же заноза в заднице, каким был его сынок. Но уж с тем-то, по крайней мере, все кончено.

Глава 44

По пути к Скиллингам я представил, каково им сейчас, их муки и безумное волнение за сына, и вдруг вспомнил время, когда Скотту едва исполнилось шесть лет.

Ему тогда часто стали сниться кошмары, и он приходил посреди ночи к нам в спальню.

– Я видел страшный сон, – каждый раз говорил он.

Мы с Донной разрешали ему заползти в нашу постель, хотя и опасались создать нежелательный прецедент и проявить излишнюю мягкотелость. Мы воображали, что он к этому привыкнет и станет беспокоить нас по ночам до тех пор, пока не отправится учиться в колледж, однако все же отложили свои тревоги на потом. И сейчас я мог только радоваться, что мы позволяли Скотту улечься между нами, натянуть одеяло до подбородка и положить голову в пространство, где сходились две наши подушки.

А затем однажды ночью кошмар приснился мне самому. Впрочем, этот сон посещал меня постоянно, и порой я вижу его даже сейчас. Во сне я бью пьяного водителя головой о капот его машины. Мои пальцы крепко вцепились ему в волосы, я ударяю его о металл снова и снова, пока вдруг не понимаю, что голова уже отделилась от тела. До меня доходит, что я натворил, и я разворачиваю его оторванную голову так, чтобы посмотреть прямо в глаза.

– Я уже усвоил преподанный урок, – говорит она с усмешкой. – А ты усвоил свой?

После этого я неизменно просыпался в холодном поту. В ту ночь, однако, я ухитрился не разбудить Донну, дергаясь, ворочаясь, а иной раз и крича во сне. Опасаясь снова заснуть и увидеть ту голову, я выскользнул из постели и отправился на кухню. Налил себе немного воды из-под крана и сел за стол, размышляя о совершенных ошибках и о том, как мы в итоге оказались в Гриффоне.