Читаем Сладкий грех полностью

— Неужели все так не любят нас? — с ноткой горечи в голосе спросила Лотта. Политика никогда не была ее страстью, но сейчас она начинала чувствовать себя неким угнетенным меньшинством. Ей вспомнились инструкции Тео. Необходимо запоминать. Но все это так трудно и запутанно. И даже не очень интересно. Тео неплохо принять это во внимание, прежде чем давать подобные невыполнимые задания.

— Так и есть, мадам, — рассудительно продолжал Печейс. — Британцев не слишком-то жалуют, но сегодня мы горим желанием сделать исключение. Для вас.

Беседа о текущих событиях на фронтах становилась все оживленнее. Лотта старалась прислушиваться и вникать, хотя все казалось таким запутанным и скучным. По всем признакам французы проигрывали, хотя Ле Прево с жаром доказывал, что все это лишь необъективное освещение фактов в британских газетах.

— Мы получаем газеты тремя днями позже, все могло уже измениться, — сухо заметил Печейс.

Лотта вдруг поймала на себе взгляд Эвана, полный нескрываемого удивления. Жар пробежал по ее телу, чувство вины всколыхнулось внутри. Не из-за того, что она предала его. Пока нет. Как раз сегодня днем Лотта собиралась написать Тео, но Эван продержал ее в постели несколько часов. После этого ей было необходимо принять ванну, вымыть и причесать волосы, одеться и подготовиться к предстоящему обеду. Это заняло еще три часа. Потому не хватило времени на шпионаж, что в общем-то хорошо. Докладывать брату, в сущности, нечего.

Лотта из-под ресниц бросила быстрый взгляд на Эвана. Сегодня утром она сильно разозлилась на него и не смогла скрыть это. А она всегда старалась быть такой, какой ее желали видеть: прелестным ребенком, престижной женой, послушной сестрой и желанной любовницей. Возможно, так продолжалось бы и дальше, если бы Эван ей не нравился. Она смогла бы подыграть и притвориться, однако приходилось бороться со своими чувствами. Ей хотелось, чтобы Эван уважал ее, если уж надеяться на любовь нет смысла. При этом она собиралась предать его, донести обо всем властям. Лотта понимала, что поступает лицемерно, и ненавидела себя за это.

Она выбирала на большом блюде с жареными во фритюре лягушачьими лапками самые лакомые кусочки. Их добавили в меню «Медведя» специально для французских гостей. Чувство вины не покидало Лотту. Она раздумывала над тем, не стоит ли рассказать обо всем Эвану. Тео обещал ей вернуть все то, что она потеряла. Вернее, большую часть из того, что еще можно было вернуть, — деньги, дом, положение в обществе. Она переживала, испытывая болезненное желание вырваться из капкана, в который попала. Эван, напротив, не обещал ничего, кроме постели, да и то на время, она ничего не должна ему. Их объединило физическое влечение и ничего более — ни доверия, ни чести. В то утро, когда они поссорились, Эван сказал ей, что ему хотелось бы большей открытости. Конечно, об этом не могло идти и речи, если она станет выполнять поручения Тео. Его задание, как свинцовая гиря, повисло на ее совести.

Но вопреки тому что Лотта понимала краткость их союза, оказалось невероятно трудно решиться обмануть Эвана, разобраться в причине смятения, воцарившегося в ее душе. Наверняка она знала только то, что ей очень не нравится чувствовать себя виноватой и одинокой. Вот к чему приводит лицемерие.

Эван улыбнулся и поднял свой бокал, приветствуя ее. Лотта зарделась, как молоденькая девица, получившая комплимент от симпатичного поклонника. Она улыбалась Эвану, видя в его глазах жар обещаний и чувствуя, как перехватывает дыхание в груди. Если взяться вовремя за ум, то и впрямь можно сойти за девственницу.

— Мисс Пализер вряд ли интересны наши разговоры о политике и войне, — с особенным выражением произнес Эван. — Постараемся сменить тему разговора на сегодняшний вечер, чтобы не заставлять ее скучать, господа.

— Что вы, господа, я вовсе не возражаю, — поспешно возразила Лотта. — Если размещение орудий или кавалерийских полков может послужить темой для общей беседы, умоляю, пусть мое присутствие не останавливает вас.

— И не подумаем, моя дорогая, — заверил Эван, глядя на нее искрящимися от сдерживаемого смеха глазами. — Вы должны извинить нас. Отсутствие общества и развлечений невольно возвращает к единственно доступному способу скоротать время — беседам о политике.

— Кстати, о развлечениях, — вступил в разговор Ле Прево. — Возможно, мадам покажется интересным принять участие в нашей утренней вылазке? Мы совершаем верховые прогулки до окраин города каждое утро в восемь, мадам. Это помогает не залеживаться в постели и поддерживать какую-то дисциплину. Однако нам не позволено удаляться больше чем на милю от города, иначе нарушаются условия содержания. Но может быть, Сен-Северину будет теперь труднее присоединиться к нашему отряду, — предположил он, взглянув на Эвана.

— Вот уж не думаю, что лорд Сен-Северин из тех, кто залеживается допоздна в постели, — рассмеялась Лотта.