Читаем Слабое место полностью

Вот уже месяц, как Крис выписался из больницы, и с тех пор я не вела дневника. За это время не произошло никаких значительных событий, и писать положительно было не о чем. Тот толстяк, специалист по болезням мозга, сказал, что это волнующее событие — начать новую жизнь. Так ли это? Какова будет эта новая жизнь? И еще он сказал, что нам предстоит заново узнать друг друга. Он прав: Крис уже не тот человек, которого я любила и за которого выходила замуж. Я ничего не могу с собой поделать и все время думаю о той женщине. Каждый раз, когда я смотрю на его красивые руки, я вижу в них нож, которым он зарезал ее…

Я рада, что он не захотел ехать на Французскую Ривьеру. Я не решилась бы отправиться с ним в такую дальнюю поездку. К счастью, он сам предложил мне провести эти две недели в отеле „Испанский залив“.

Мы живем здесь уже десять дней. Мы много плаваем, сидим на солнце и читаем (Крис все еще читает своего Диккенса). Ему известно, что я все знаю о нем. И сознание этого не дает нам обоим покоя.

Мы вежливы друг с другом, шутим, смеемся и… делаем страшные усилия жить в согласии, но я убеждена, что прежние наши отношения никогда не восстановятся.

Он говорит, что с радостью поедет в Нью-Йорк и примется за работу, но доктор Густав хочет задержать его еще на неделю. Когда он нас посещает, что бывает довольно часто, он всегда очень внимательно смотрит на Криса. Мне кажется, он не уверен в результатах операции, но прямо не говорит этого…

Вчера я провожала его к машине, а Крис смотрел на нас с террасы. Доктор Густав сказал мне, что я не должна ожидать слишком многого…

Что он под этим подразумевает?

Вечером, после его отъезда, я снова решила вести дневник. Мы с Крисом сидели на террасе, а потом он пришел ко мне в комнату и стал проявлять нежные чувства.

Впервые за два года!

Все эти два года я каждый вечер лежала в постели и ждала его. А когда он вчера зашел в мою комнату, я страшно испугалась. Он присел ко мне на кровать и взял мои руки в свои. Это прикосновение вызвало у меня тошноту. Вероятно, он догадался по выражению моего лица, какие чувства я испытываю…

Он улыбнулся мне, и я невольно подумала об улыбке Моны Лизы. Он сказал: „Я поторопился. Ты со мной намучилась. Мы должны набраться еще немного терпения“.

Я почувствовала, что он разочарован и обижен.

Когда он вышел из комнаты, я расплакалась.

Теперь я знаю, что не смогу переносить его прикосновения, а тот старик назвал это „волнующим событием“…