Читаем Сквозь бездну полностью

Уже здесь, в крепости, потрёпанная армия была спешно пополнена свежими отрядами и на следующий день устремилась вниз по склонам гор в долину, нашпигованную вражескими крепостями. Эти крепости предстояло штурмовать или осаждать, и на это запросто можно было потратить всю жизнь. Краем уха я уловил из разговора двух вышестоящих командиров, что второй перевал пока не взят, и необходимо частью сил ударить в тыл, чтоб взломать и Вторые Врата Мероби. Что ж, видимо, Аше действовала самым разумным образом: если на две цели разом не хватает правого кулака, бьём по очереди.

За обстоятельствами этой войны я наблюдал во многом отстранённо. Мой отряд задействовали редко — он не зря считался элитным и был чем-то вроде хлыста, которым в удачный момент можно вышибить глаз или спеленать вражье горло. Но бесполезно лупить хлыстом по окованному металлом щиту или нагруднику лат. Сейчас, когда требовалось вскрывать мощную оборону, гибкость и подвижность моего отряда не находили сбыта. Мои люди пребывали в готовности, на марше вместе с остальными. И, конечно, ни на что не жаловались.

Лишь обрывки грандиозного батального полотна были сейчас доступны моему взгляду. Аштия больше не посылала мне весточек, и я отлично понимал — ей не до того. И без всяких записок от неё я примерно представлял, чем она занята — армия шла вперёд тяжело, но победно. Вокруг было много неразберихи и путаницы, случались накладки — но не было откровенной глупости, обусловленной чьей-то ленью, корыстью или полной некомпетентностью. И уже это я, знавший кое-что об армии своего родного мира, оценил как знак гения.

Война сама по себе не располагает к порядку, размеренности, разумности. Под её сенью расцветает пышным цветом всё худшее, что может быть в человеке. На войне людей к этому толкает простое чувство самосохранения, ибо они могут выжить, лишь растоптав всё кругом. И чем выше, чем запредельнее предъявляемые к ним требования, тем изобретательнее бесчеловечность.

Воля имперских офицеров держала солдат в железной узде, но в то же время от них не требовали невозможного. Риск и самоотверженность были строго зафиксированы и определены рамками устава, и жизнь солдат на войне в результате была лишь чуть менее предсказуемой, чем жизнь всех обывателей Империи. Разумность, практичность и относительная уверенность в будущем становились теми железными прутьями, которые заключали в клетку безумие войны.

Разумность и практичность демонстрировали люди, отысканные и поставленные людьми, которых отыскала и поставила на свои посты Аштия Солор, а до того — её мать и бабка. Здравомыслие и знания, помноженные на умения, были главными критериями, по которым высшая военная власть Империи отбирала офицеров.

А каковы критерии отбора на моей былой родине, в былые прокоммунистические, то есть в общем-то вполне себе имперские времена? Знакомства и родственность мы отбросим, в Империи тоже есть их аналог — благородное происхождение. Получается, осталось не что иное, как умение выжимать из имеющихся ресурсов всё возможное и невозможное. Второе — в особенности. Сдохни, но сделай.

При этом сдыхать, конечно, будут нижестоящие. Понятно, почему к окончанию той самой войны в стране практически не осталось здоровых мужчин. Ведь нижестоящих же конечное количество, хоть, может, и весьма большое.

Аканш пришёл в себя и смог присоединиться к отряду лишь через два месяца. Мне сразу стало намного спокойнее — на опыт своего помощника я полагался больше, чем на собственные знания. Пока, по крайней мере.

— Твоему отряду предстоит участвовать в штурме одного из замков, — сообщил мне один из старших офицеров, когда армия уже подступала к цепочке укреплений, защищающих первую по-настоящему серьёзную твердыню владетеля Мероби. — А может, и главного. Ещё не решено окончательно. Тебе снова предстоит действовать отдельно от отряда. Его поведёт Аканш. Он уже в форме. В обоих замках есть какое-то место, защищённое насыщенным полем. Вроде как область выбросов от установок магической артиллерии. Для тебя безопасная.

— И что мне там предстоит открывать?

— Едва ли что-то такое. Предписание прибудет завтра. Там всё подробно будет расписано. И мне эти подробности знать не надо. Я лишь хочу предупредить. Чтоб ты мог готовиться.

— Хотелось бы, но к чему именно готовиться, вот вопрос! Но всё равно спасибо, — добавил я, вполне понимая, почему имперец оказывает мне услугу, намекая на обстоятельства будущего, которые мне пока неизвестны. Моя близость к госпоже Солор известна теперь, наверное, всей армии. Это уже основа для хорошей карьеры. Со мной теперь многие будут стремиться дружить. — Буду иметь в виду.