Читаем Сквозь бездну полностью

— Ну, тогда всё очевидно, как день. Разве так можно? В стране должен быть монарх. Любой случайный человек разбазарит всё, что только получится, и скажет, будто так и было. Ему ж не важно, чтоб хозяйство процветало, раз уж им заправляет временник.

Я не нашёл что возразить, и потому промолчал.

Карты друг показывал мне в штабном шатре, в одном из крохотных боковых закутков. Здесь же я ждал, когда у Аштии найдётся несколько минут на то, чтоб ввести меня в курс дела. Времени она так и не нашла. Через несколько дней после захвата крепости Аскеналя армия оставила его пополнению, прибывшему сюда, чтоб встать гарнизоном и приготовиться формировать новые, свежие отряды. Здесь же предстояло устроить главный госпиталь и бог знает что ещё — я не разбирался. Одно мне было очевидно — мне дадут ещё людей, объяснят боевую задачу, и я снова отправлюсь зарабатывать себе награду… Которая то ли будет, то ли нет.

Что же происходит на самом деле и в масштабе армии, я, конечно, не знал. Меня к обсуждениям и планированию не допускали никогда, даже если обсуждения касались действий моего отряда. Теперь я ещё лучше понимал, почему. Рылом не вышел. Нос не дорос.

Обижаться не на что.

Радовало хотя бы то, что мои пополненные две сотни пока медлили отправлять на новые подвиги: необременительные и неопасные вылазки чередовались со службой в дозорах, самое большее, что им приходилось делать — зачищать местность. В этих вылазках я сопровождал бойцов сам, оставляя Аканша отдыхать. Логично, ведь мой опыт мог тут сыграть важную роль. Правда, по-настоящему опасных тварей нам не попалось ни разу. Сам я редко когда вмешивался в действия своих ребят — они почти всегда справлялись сами.

Интересно было наблюдать за сменой погод и времени суток в демоническом мире. Здесь не было ни ярко выраженного полудня, утро и вечер иной раз трудно было отличить от дня, лишь только ночь была ночью в самом худшем понимании этого слова: тёмная, холодная, опасная, неприютная. Лишь два раза мы были вынуждены выходить в пустошь ночью, оба раза с более или менее несложным заданием, и оба раза ничто, даже плотно сбитая в боевой порядок группа не обеспечивала ощущения хоть мало-мальской защищённости. По ночам лучше было не высовываться.

Многие твари, с которыми моим ребятам приходилось сталкиваться, оказывались в новинку не только им, но и мне. Спасали лишь выучка, умение действовать в команде и поддержка мага. Хотя как раз последнее было средством скорее на крайний случай, и надёжность его можно было сравнивать с вероятностью выиграть в рулетку. Демонический мир, напоенный магией, как весенние мхи — водой, иной раз выдавал самые неожиданные реакции на стандартные заклинания. К тому же человеческая магия притягивала внимание опасных демонов, и после применения чар можно было ожидать внезапного нападения.

Но ни мне, ни моим офицерам, ни бойцам не приходило в голову жаловаться. Окрестности крепости и ближайших замков необходимо было зачистить по максимуму, чтоб в дальнейшем у Генштаба не возникало проблем с переброской войск или транспортировкой припасов. Армию и так-то трудно снабжать, а если ещё по сторонам дороги дежурят табуны кровожадных тварей, солдаты на передовой рискуют остаться не только без каши, но и без бинтов.

Аштия больше не общалась со мной, но пару раз присылала краткие записки — не с приказами, просто с краткими обзорами состояния дел, теми сведениями, которые я имел право знать. Я был ей благодарен за эту помощь — ведь она могла бы и не тратить своё драгоценное время на мой комфорт. А знание кое-каких подробностей успокаивало.

Примерно тогда же посыльный со штабными нашивками принёс мне письмо от Моресны. Сперва я напрягся, решив, что это наверняка должно быть предписание, и нас отправляют в бой. Но в свёрнутой конвертом обёртке обнаружился листок дорогой бумаги, покрытый каллиграфическими строчками с изобилием завитушек, однако разборчивый, как печатный текст. Сразу чувствовалась рука профессионального писца.

Супруга извещала меня о том, что у неё всё хорошо, что дом она обустроила, в деньгах недостатка не испытывает, о моём добром здравии извещается регулярно. Что пару дней назад её навестили родители и братья с семьями, но они уже уехали, и я наверняка не стану на неё за это сердиться. Даже за равнодушно-чётким чужим почерком чувствовались нрав и привычки моей супруги — видимо, писец считал своим долгом записывать всё именно так, как ему диктовалось, не внося от себя ничего, даже речевые ошибки и порядок слов не исправляя.

Оно и к лучшему. Я, с удивившей меня самого нежностью, свернул листок и спрятал во внутренний кармашек форменной одежды. Интересно, смогу ли я написать жене ответ, да так, чтоб посторонний человек смог разобрать мои каракули? Ведь она не только писать, но и читать не умеет, и с полученным письмом будет вынуждена идти всё к тому же профессионалу, который изложил её послание на бумаге. Может, и мне дозволят воспользоваться услугами одного из штабных писцов?