Читаем Скрип на лестнице полностью

– Мне с трудом верится, что Хендрик будет горой стоять за брата, если узнает, что эти снимки его дочери делал Тоумас.

– Скорее всего, ты права, – сказал Сайвар. – Но я сомневаюсь, что Тоумас сознается в чем бы то ни было. У нас нет никаких доказательств, что фотографии делал именно он.

– Но кто-то же их прислал. Кто-то же их подложил в щель почтового ящика в доме Аусы.

– Да, так и есть. Просто будем надеяться, что этот субъект сам заявит о себе.

– А в отношении Сары никаких послесловий не будет? Мы ничего не будем делать с рассказом Элисабет Аусе о том, как она погибла?

– Зачем? – удивился Сайвар. – Элисабет мертва. Обвинять уже некого. К тому же тогда она была еще ребенком, и это был, очевидно, несчастный случай.

Эльма подумала о том, что Элисабет столько лет молчала. И все эти годы это должно было грызть ее изнутри. Невозможно было выяснить, действительно ли Сара была уже мертва, когда Элисабет положила ее на плот. И хотя в девять лет Элисабет этого не знала, она наверняка размышляла об этом позднее. Может, если б Элисабет просто-напросто позвала на помощь, сейчас Сара была бы жива.

– Стало быть, в тюрьму сядет одна Ауса, – сказала Эльма и уселась. Конечно, ей было жаль пожилую женщину. То, что ей пришлось вынести, было несправедливо. И все же в том, что сейчас двое маленьких мальчиков остались без матери, была виновна именно она – и это тоже было несправедливо.

– Наверное, ее к шестнадцати годам приговорят. Тогда она освободится, когда отсидит десять лет или того меньше, – сказал Сайвар.

Эльма кивнула. Она знала, что рассуждать об этом дальше смысла нет. Все, кто мог ответить на ее вопросы, либо мертвы, либо отказываются нарушать молчание. Она вздохнула и продолжила смотреть на снежинки, допивая кофе.

– Сегодня вечером я ничего не имею против компании, – наконец проговорила она и послала Сайвару улыбку.

* * *

Магнея погладила Бьяртни по широким плечам. Он сидел на краю дивана, наклонившись вперед, спрятав лицо в ладонях. День как-то затянулся. Магнея сама толком не понимала как. Секунды медленно ползли, превращались в минуты, а потом в часы, в которые все стояло неподвижно. И вот настал вечер. Темнота снаружи окружила их большой дом. Она не могла дождаться, когда этот дом наполнится детским смехом. Когда в послеобеденное время будут другие занятия, кроме как сидеть и ждать – а именно на это они сегодня потратили весь день. Хуже всего было, что она сама не могла понять, чего ждет. И все же Магнея играла роль любящей жены – поддержки и опоры, хотя у нее сил было так мало, что больше всего ей хотелось лечь в кровать. Порой ей приходилось садиться на собственные руки, чтобы не было видно, как они дрожат.

Вдруг зазвонил телефон. Бьяртни ответил так быстро, что звон слышался лишь миг. Он встал и отошел в сторону – Магнея этой его привычки терпеть не могла. Что там такое было, чего ей нельзя слышать? Но она ничего не сказала, лишь терпеливо ждала, когда он вернется.

– Папа очнулся, – возвестил он. Его плечи опустились, и он снова рухнул на диван.

Магнея села рядом с мужем и обняла его. Бьяртни прислонился к ней и закрыл глаза.

– Она заслуживала смерти, – прошептал он. – Элисабет убила мою сестру. Это из-за нее Сара погибла, а она столько лет об этом молчала. Можешь вообразить что-нибудь хуже?

– О чем ты? – Магнея с ужасом посмотрела на него.

– Хёрд мне все рассказал, – ответил он. – Это была причина, по которой мама наехала на ту женщину. Когда она услышала, что произошло с Сарой, у нее просто мозги переклинило. А еще ей вроде прислали какие-то фотографии Сары. И судя по этим фотографиям, над ней кто-то совершил насилие, и мама каким-то образом решила, что это папа… – И тут он как будто сдулся. Он начал беззвучно сотрясаться и крепче обнял ее, словно маленький ребенок, ищущий утешения у матери. – Папа все отрицает, а я больше не знаю, чему вообще верить. Не знаю, что за хрень происходит!

– Успокойся, милый, – прошептала Магнея и поцеловала его в лоб. Она никогда не видела его в таком состоянии. Сама она часто плакала, ее захлестывали эмоции – а Бьяртни нет. – Это все в прошлом, не стоит об этом больше думать. – Она взяла его руку и приложила к своему животу. – А вот здесь будущее, Бьяртни. Оно у нас здесь.

Бьяртни поднял голову и посмотрел на нее. Его глаза были красными, но сухими, и он улыбался слабой улыбкой. Он погладил ее по животу, и Магнея почувствовала, что расслабляется. Она улыбнулась и поцеловала его – на этот раз в губы. Дрожь медленно, но верно стала уходить из тела. Это все скоро закончится, и скоро она снова сможет дышать.

Больше ей не придется бояться.

* * *

Ей даже не выделили отдельной палаты. Ее койка была в большом помещении на четвертом этаже больницы, и от соседей ее отделяла лишь тонкая занавеска.

Рано поутру Аусдис вышла. Прокралась вон незаметно для Тоумаса. Ей было неимоверно стыдно. Она нашла фотографии. Она поняла, что произошло. Что он сделал.