Читаем Скрип на лестнице полностью

Эльма понимала, что Хёрд прав. Дело уже расследовано, Ауса созналась в убийстве Элисабет. И больше они ничего сделать не могли. В ближайшие дни техотдел сравнит шерстяные нитки, обнаруженные в машине Элисабет, с шалью Аусы. К тому же они располагали ее признанием, и ничто не указывало на то, что с ней был кто-то еще. И все же они удивлялись, как Аусе удалось оттащить тело Элисабет на такое расстояние. Но Ауса решительно отрицала, что с ней был кто-нибудь еще, а Эльма знала, что при определенных обстоятельствах человек способен на невероятные вещи. Дело было раскрыто – и все-таки ей казалось, что такой исход не очень справедлив. Отнюдь нет.

– Конечно, мы вызовем на допрос их обоих. Единственный вариант – что кто-нибудь один из них сознается, но мне это кажется маловероятным.

Эльма кивнула. Она сидела у письменного стола Хёрда, погруженная в бумажную работу.

– А как же Сара? – спросила она.

– Что «как же Сара»? – Хёрд поднял глаза. – С тех пор как она погибла в результате несчастного случая, прошло, минуточку, уже без малого тридцать лет. И хотя Элисабет и сказала правду, итог все равно один: обе мертвы.

– А как же…?

– Эльма, сюда едет Эйрик, муж Элисабет, а еще мне надо связаться с прессой. А ты сегодня отдохни. В бассейн сходи, погуляй – да что угодно. Ты заслужила. – Он улыбнулся, но по его улыбке было понятно, что он хочет поскорее спровадить Эльму из кабинета. Эльма закусила губу и встала. В дверях она остановилась и собралась что-то сказать, но Хёрд уже начал разговаривать по телефону.

Ее мама ответила на звонок уже через пару секунд после того, как она набрала номер. Такое ощущение, что она сидела у телефона и ждала. Эльму легонько кольнула совесть за то, что она не перезвонила вчера вечером. Она отлично знала, как любопытна ее мама, но также понимала, что не может рассказать ей ничего. При этом она подозревала, что мама желала, чтобы Эльма была в этом отношении хоть немножечко похожа на Дагни.

– Привет, мама, – сказала она и, едва дав матери возможность поздороваться, тотчас продолжила: – Помнишь, ты говорила, что Тоумас, брат Хендрика, взимает с квартирантов арендную плату «совершенно диким способом»? Что ты тогда имела в виду? – Она сейчас вдруг вспомнила, что мама сказала так во время их прогулки по кладбищу.

– А зачем ты спрашиваешь? – полюбопытствовала мама, но, когда Эльма не захотела объяснять, тут же выдала: – Он с женщинами спал. Я слышала, что некоторые матери-одиночки не могли заплатить за жилье, а он этим злоупотреблял. Не знаю, есть ли в этом хоть крупица правды, но так поговаривают. А Хендрик на это глаза закрывал, попустительствовал. А ты почему спрашиваешь? Это как-то связано с…?

– Не знаю, – поспешно ответила Эльма. – Надеюсь, что нет.

Она попрощалась с мамой, сказав на прощание, что вечером придет на ужин. Затем отложила телефон и стала задумчиво смотреть на черный экран компьютера перед собой. Так она и знала! Ей всегда казалось странным, как это у женщины вроде Хатлы могло хватать средств на съем такого большого дома. А сейчас, как ей казалось, она все поняла. Она вспомнила фотографии, на которых Элисабет стояла в своей комнате, такая беззащитная. Наверное, для оплаты такого большого дома стараний одной Хатлы было мало. От такой мысли во рту сделался гадкий привкус.

Когда Эльма пришла, Сайвар был в кафетерии. Он стоял, прислонившись к кухонной тумбе, и держал чашку с кофе двумя руками.

– Это пить можно? – спросила Эльма и достала себе чашку.

– Да как обычно, – ответил Сайвар.

Эльма заняла место рядом с ним. На улице шел снег. Весь декабрь его почти не было – а тут повалил.

– Как ты думаешь, он долго пролежит? – спросила она.

– Кто? Снег? – Сайвар посмотрел на нее. – Сомневаюсь.

Эльма промолчала, и она стали дальше смотреть на то, как снежинки медленно падают на землю и покрывают черный бетон под окном.

– Хендрик очнулся, – сказал Сайвар. – Они считают, он полностью поправится.

– А с ним уже говорили?

– Еще нет.

Эльма промолчала, и какое-то время никто из них не проронил ни слова.

– А ведь эти братья внешне очень похожи? – наконец произнесла она.

Сайвар посмотрел на нее:

– Это ты к чему?

– Да я просто размышляю над тем, что сказала Ауса. Она сказала, что Элисабет видела человека, приходившего к ней, на похоронах Сары. Скорее всего, Тоумас там тоже был. Сидел в первом ряду, может, даже клал руку на плечо Аусе. Могла ведь девятилетняя девочка решить, что он и есть Сарин отец?

– Да, вполне, – ответил Сайвар. – Но теперь мы, наверное, уже не выясним, что там произошло.

– Мама говорила, что о Тоумасе ходят слухи, будто он взимает квартплату с малоимущих матерей-одиночек весьма чудовищным способом.

– Что она имела в виду?

– Он с ними спал и за это разрешал не платить за жилье деньгами, – сказала Эльма. – Может, среди них была и мать Элисабет?

Сайвар пожал плечами:

– Такое волне может быть, но ведь ни Тоумас, ни Хендрик не признаются ни в чем, что пойдет им во вред, они всегда друг за друга горой, а Ауса больше не хочет ничего рассказывать.