Читаем Скрип на лестнице полностью

Она слышала его голос сквозь шум и гам в доме – а еще, когда было тихо.

Они обе были на детской площадке. На обеих одинаковая одежда, волосы обеих заплетены в две косички.

– Привет, Элисабет, – поздоровалась Магнея, увидев ее. Она посмотрела на Сару, и обе ухмыльнулись. Как будто знали что-то, чего Элисабет не знала.

Элисабет не ответила. Она смирилась с тем, что она одна. Когда она была одна – жизнь была проще. Но это убеждение противоречило тому, что, когда они пригласили ее с собой, ее сердце забилось сильнее. Они немного пошептались, а потом повернулись к ней и спросили: «Будешь с нами?» Элисабет с трудом удалось скрыть улыбку.

Позже вечером она легко вспорхнула по ступенькам и в изнеможении рухнула на кровать. Она заснула, не успев раздеться, и проспала до следующего утра.

Придя на следующий день на работу, Эльма без труда отыскала Вильборг. Для этого ей требовалось всего лишь пролистать старые школьные журналы. В Грюндской школе в выпуске тысяча девятьсот восьмидесятого года была всего одна Вильборг, а по отчеству Саймюндсдоттир. Она забила ее имя в интернет-поисковик и нашла и страничку в Фейсбуке, и имя в телефонном справочнике. Увидев адрес, Эльма тихонько застонала. Это было рядом с тем местом, где раньше была их с Давидом квартира. Она задумалась, не лучше ли позвонить, но пришла к выводу, что дело здесь такого свойства, что необходима личная встреча. После небольшого раздумья она решила ехать в Рейкьявик и взяла ключи от машины.

– Куда ты собралась? – спросил Хёрд, столкнувшийся с ней в дверях.

– Мне к зубному заглянуть надо, – соврала она и мысленно обругала себя за то, что не придумала ничего лучше, но Хёрда, судя по всему, такой ответ устроил. Эльма поторопилась уйти, пока он не смекнул, что к чему. Обманщицей она была никудышной.

Через несколько минут она нажала педаль газа и стала смотреть, как в зеркале заднего вида удаляется Акранес. На улице начало светать, жухлая трава поблескивала в холодных лучах солнца. Она сделала радио погромче и стала подпевать песне, которую передавали. После вчерашнего вечера ей стало легче. Они с Сайваром просидели в «Старом кооперативе» до самого закрытия (что было на самом деле недолго: бар закрывался уже в десять) и все это время без умолку говорили. Очевидно, пиво помогло ей побороть немоту – и раз уж она начала говорить, то остановиться не могла. И все же она старалась не говорить слишком много о Давиде: для нее это все-таки было еще тяжело.

Также они разговаривали о своем расследовании, и она рассказала ему о рисунке Сары, о разговоре с Магнеей и о том, что рассказала Дагни о Вильборг. «Когда дети подвергаются насилию, преступник – обычно кто-то из ближайшего окружения. Кто-то, кому легко подступиться к ним, – сказала тогда Эльма. – Тебе не кажется невероятным совпадением, что случай сексуального насилия был на вечеринке в доме Аусы и Хендрика? В доме Сары? А вдруг там речь идет об одном и том же лице?» – Но Сайвара это не убедило. «Ты себе представляешь, сколько народу ходило к Бьяртни на вечеринки? – ответил он. – Десятки гостей! И если честно, я думаю, что здесь твоя сестра права. Я не хочу сказать, что изнасилования вовсе не было, но считаю, что, вероятнее всего, насильник – какой-нибудь ровесник, который на этой вечеринке напился так же, как она». – В этот момент зажглись лампы, и официант принялся собирать с их стола стаканы. Они вместе пошли домой и беседовали уже на более легкие темы – Эльма уже почти не помнила, о чем именно, но помнила, что уже давно так не смеялась.

Вильборг ждала ее и открыла дверь своей квартиры в подвальном этаже тотчас, как только Эльма нажала на кнопку звонка. Она подошла к двери в широкой блузке с нарядным узором. В квартире пахло благовониями, но они все же не могли перешибить запах конопли. Она пригласила Эльму сесть на диван цвета карри и предложила ей чай, от которого Эльма не отказалась. Вильборг принесла две чашки, а потом села на темно-зеленое кресло и стала ждать, когда Эльма заговорит.