Читаем Склад полностью

– По-моему, будет лучше направить меня в больницу, – сказала она. – На всякий случай.

Он посмотрел по сторонам, как бы желая убедиться, что они одни.

– В больницу хотите? Потому что… послушайте, я бы вас не отговаривал, если бы было что-то серьезное. Но у вас то, что пройдет от простой прогулки. – Он подался вперед и понизил голос: – Я пытаюсь помочь вам.

– Понимаю, – сказала она. – Но меня убивает головная боль, а я забочусь о своем здоровье.

Он кивнул. Вздохнул. Как будто он все понимает, но зря она не хочет прислушаться к его совету. Похлопал рукой по койке.

– Ложитесь. Пристегнитесь ремнем.

Цинния сделала, как сказал молодой человек, и он ушел в отгороженное пространство в передней части вагона. Она нашла ремень, свисавший с койки. Легла, пристегнулась. Трамвай тронулся. Он двигался так плавно, что, казалось, стоит на месте.

Пакстон

К лифтам выстроились длинные очереди. Казалось, последняя волна работников склада будет втягиваться в них, пока не закончится обновление. Как будто разбили стеклянную радугу и собрали перемешанные осколки в одном месте. Пакстон обошел вестибюль и убедился, что подчиненные заняли свои места.

Он нашел Масамбу, которого неофициально назначил своим заместителем по причине ревностного отношения к службе. Другие постоянно переспрашивали Масамбу, говорившего с сильным акцентом, но Пакстон отлично его понимал с первого раза. Он кивнул этому высокому грузному человеку и спросил:

– Ты в порядке?

Масамба отдал честь:

– Да, сэр, командир, сэр.

Пакстон засмеялся:

– Оставь это, пожалуйста.

Масамба начал было снова отдавать честь, показывая, что понял приказ, но спохватился:

– Есть.

У Пакстона в кармане зажужжал телефон. Пришло текстовое сообщение от Викрама.

Проверка связи. Пожалуйста, не обращайте внимания.

Номер сотового телефона Пакстон сообщил Викраму без особого энтузиазма. Но, что поделать, Пакстон – начальник подразделения, не какой-нибудь плебей, случайно назначенный на пост или, того хуже, посланный в общежитие за каким-нибудь плебеем.

Народу в вестибюле осталось самое большее на два лифта. Пришло еще одно сообщение.

Один трамвай «Скорой помощи» находится на пути к больнице. Все остальные водители трамваев должны остановиться и доложить об этом. Голубые, пожалуйста, проведите осмотр территории.

Через несколько секунд пришло еще одно сообщение:

Господи, ох и горячая цыпочка едет сейчас в больницу. Придется уделить ей любви и заботы.

Затем пришло еще одно – с фотографией Циннии, взятой из личного дела.

Пакстон поморгал. Что-то тут не так. С какой стати Викрам рассылает фотографию Циннии?

Затем:

Система взломана. Взломана. Не обращайте внимания на последнее сообщение. Не обращайте, не обращайте. Его отправил не Викрам, повторяю, ЕГО ОТПРАВИЛ НЕ ВИКРАМ.

Пакстон осмотрел вестибюль, как будто кто-то из находившихся в нем мог ответить на его вопросы. Цинния в трамвае «Скорой помощи»? Она травмирована? Насколько серьезно? Пакстон посмотрел на свои часы, намереваясь запросить эти сведения в Административном или Медицинском корпусе, но не знал, куда обратиться.

Последние лифты с пассажирами ушли наверх. Вестибюль опустел, в нем остались только сотрудники охраны. Нога у Пакстона задрожала. Тело требовало движения, и это проявлялось непроизвольным подергиванием.

Обычные трамваи стояли, но трамваи «Скорой помощи», укомплектованные соответствующим персоналом, по-прежнему ходили. Пакстон подошел к Масамбе.

– Остаешься за старшего. Инструкции знаешь?

– Не знаю…

– Мою подругу только что доставили в больницу. Надо узнать, все ли в порядке.

Масамба стал отдавать честь, но спохватился, пожал плечами и принял на себя командование.

– Вас понял. Прикрою.

– Спасибо, – сказал Пакстон, шлепнул Масамбу по руке и сорвался с места, направляясь к ближайшей остановке медицинского трамвая.

Сообщение Клэр Уэллс

За письменным столом сидит женщина. Ярко-красные волосы, как пламя. Стол большой, тяжелый, сверкающий. В нем есть что-то от кафедры. На столе пусто. За ним окно, за которым видны голые деревья.

Руки женщины сложены на столе. Она улыбается, как человек, не понимающий, что улыбка может быть как-то истолкована. Она говорит, опустив голову, как будто с детьми, тщательно выговаривает слова.