Читаем Скитальцы полностью

Кузнеца уже почти не было видно, и Эдеварт не стал его преследовать. Какое ему дело до этого человека, пусть себе бегает по улицам! Эдеварт пошёл обратно, ему было стыдно, что кузнец одолел его. Дойдя до того места, откуда он побежал за кузнецом, он столкнулся с Теодором и старым Папстом. Папст держал Теодора за руку. Старик был в полной растерянности.

Ну, наконец-то хоть один порядочный человек! — воскликнул торговец часами. Иди сюда, Эдеварт, они напали на меня, хотели ограбить и убить. Вот этот!..

Эдеварт с удивлением смотрел на них. Ты напал на Папста? — спросил он у Теодора.

Я? — возмутился Теодор. Может, это ты сам напал на него!

Нет-нет, это был Теодор! — уверенно воскликнул Папст. С ним был сообщник, но он убежал. Я уже лёг спать, как вдруг приходит один человек, я его знаю, у него чёрное лицо, чёрная борода, даже кожа у него чёрная, просто ужас. Папст знает всех — это был кузнец! Что ему надо? Купить часы. Нет-нет, я уже лёг спать, приходите завтра! Нет, сегодня, сейчас, завтра он уедет. Мне стало страшно, я понимаю, что в коридоре кто-то стоит, кузнец купит у меня часы и, когда я стану прятать деньги, вырвет у меня из рук бумажник и убежит. Какой грех, какое злодейство! Ограбить старого Папста! Я лежу в постели, он может броситься на меня и задушить, я боюсь крикнуть и позвать на помощь, это ужасно, он вот-вот задушит меня. Деньги, требует он, где бумажник! Я хлопаю рукой по одеялу, даю понять, что не собираюсь сопротивляться, мне страшно, в коридоре, я слышу, есть кто-то ещё... Это был он!

Я? — опять кричит Теодор. А вы меня видели?

Молчи! Он настаивает, ему нужны часы, я уже сам не свой и говорю ему: если ты пришёл за моими деньгами, то они лежат в сундучке. Нет, под подушкой! — говорит тот, из коридора. Разве вас было не двое?

Я приходил, чтобы отдать вам деньги... — начинает Теодор.

Да, и видел, что я спрятал бумажник под подушку. Молчи уж!

Нет, я приходил задолго до кузнеца и ушёл, как только отдал вам деньги. Может, скажете, что я не всё вам отдал?

Он хочет купить часы, мне страшно за свою жизнь, я молю его и хлопаю рукой по одеялу. В сундучке, говорю я, в сундучке на полу! Он может сказать: давай сюда ключи! Но я всё-таки рискую и говорю: посмотри в сундучке! Нет, под подушкой! — опять говорит этот из коридора. Ужасная минута, это конец, они убийцы. Тут, верно, ему что-то послышалось, он прислушивается. Давай скорей! — кричат ему из коридора, и он бросается к двери. Да-да, и ты был с ним, это точно!

Теодор: Гнусная ложь! Я вас спрашиваю, вы меня видели? Я пришёл и отдал вам деньги за проданные часы, может, скажете, что я вас обманул? Что вы получили мало денег?

Деньги... Деньги... — пробормотал Папст. Ты был с ним!

Как я мог быть с ним, если кузнец пришёл гораздо позже меня?

Эдеварт: А как ты узнал, что кузнец пришёл гораздо позже тебя?

И в самом деле, засмеялся Папст. Как ты это узнал?

Как узнал?.. Теодора вдруг осенило, и он быстро сказал: А я встретил кузнеца на улице после того, как отдал вам деньги. Может быть, потом он и пошёл к вам. Откуда мне знать?

А почему ты сейчас оказался здесь? Ты снова ходил к Папсту?

Нет, я просто бродил тут поблизости.

Я оделся и вышел на улицу, а он стоит здесь, сказал Папст. Ясно, что он был с кузнецом и вернулся посмотреть что и как. Помоги мне, Эдеварт!

Но Эдеварт ничем не мог помочь ему. Ничего же не произошло, деньги у Папста не украли, он только перепугался, но история не вызывала сомнений: кузнец-то сбежал, Эдеварт видел это сам, он догнал его и даже подрался с ним. Ведь, коли на то пошло, кузнец убежал с места преступления, потому что не был настоящим вором, может, впервые и решился-то на такое, настоящих воров на ярмарке в Стокмаркнесе не было, так, лишь мелкие воришки. Вот Август мог бы порассказать о настоящих ворах и грабителях; когда он узнает про кузнеца, он только посмеётся.

Однако из-за человека, прятавшегося в коридоре, к этой истории следовало отнестись со всей серьёзностью, судя по его поведению, он был сообщником. Полиция, та, естественно, прижала бы этого человека, но какая в Стокмаркнесе полиция? В этом мирном городишке каждый сам себе был полицией, да и вообще на всех ярмарках в других местах до сих пор всё обходилось благополучно. Неужели в коридоре стоял Теодор? Теодор тоже не был настоящим вором, но он был ловкий жулик, и вполне возможно, что это он прятался в коридоре, пока другой совершал преступление. Эдеварт не поверил Теодору. Но с другой стороны, неужели Теодор мог ввязаться в столь глупое дело? Ладно, всё же ничего не случилось, никого не ограбили и не убили, вот только несчастный Папст перепугался до смерти.

Пока Эдеварт размышляет над этим, Теодор заискивающе спрашивает у него: Что это с тобой, ты ушибся?

Эдеварт: Ты здесь недавно с кем-то разговаривал?

Да, с Хенриком Стеном.

Так, может, это он стоял в коридоре?

Теодор, радостно: Вот видишь! Конечно, там был Хенрик Стен! Они с кузнецом друзья! Что вы теперь скажете? — с торжеством спрашивает он у Папста.

Папст, коротко: Об этом не может быть и речи. Я готов поклясться.