Читаем Скитальцы полностью

Нападения так и не произошло. Пока мы двигались, твари обходили нас стороной и не приближались — будто ждали, когда мы сломаемся, дадим слабину. Но больше меня пугало то, что я не мог дать достойный отпор: используя вслепую сильные огненные или воздушные заклятия, можно было повредить корабль или задеть кого-нибудь из экипажа. Так что приходилось рассчитывать только на заклятие воздушной стены и пятипалый орки. Роману был на грани безумия, от него мы вряд ли получили бы помощь в бою.

Через какое-то время нам все-таки удалось добраться до капитанской рубки. Толкнув дверь, я обнаружил, что она не поддается: кто-то запер ее изнутри. От злости я забарабанил по двери кулаком.

— Вам не добраться до меня, твари! — услышали мы крик капитана.

— Бобо, открывай! Это твои пассажиры! Или мортом клянусь, разнесу твою посудину в щепки! — проорал я в ответ как можно громче.

На несколько мгновений, которые показались нам вечностью, Клешня затих, но потом изнутри раздался странный скрежет, дверь открылась, и мы ввалились внутрь. Может, Бобо действительно решил спасти нас, но почему-то мне казалось, что на него больше повлияли угрозы. Капитан тут же захлопнул за нашими спинами дверь, поднял с палубы доски, которые отодрал, чтобы впустить нас, и принялся снова приколачивать их обратно. Лис бросился ему помогать. Руки вора до сих пор заметно дрожали.

— Что ты… — начала было Мара.

— Оставь его, — оборвал я.

Орка недовольно замолчала. Я оглядел небольшое помещение, в котором мы оказались. Иллюминаторы рубки были завешены парусиной и заколочены, та же участь постигла световой люк. Вещей здесь было мало: секстант, компас и еще какие-то морские приборы, названий которых я не знал. Посреди помещения стоял стол для карт, но сейчас все они валялись на палубе, а их место занимала нехитрая закуска и несколько кувшинов ржавки.

За столом сидели Толстяк и корабельный целитель. На наше появление они никак не отреагировали и даже не обернулись, взгляды их были абсолютно пусты. Людей интересовала только выпивка.

Заколотив дверь, капитан с Лисом тоже уселись за стол и Принялись усердно уничтожать содержимое кувшинов.

— Бобо, снаружи кто-то или что-то убивает твоих людей. Мы должны придумать план действий, — сказала орка.

Лицо Клешни исказила зверская гримаса, и он прорычал в ответ:

— Да пусть хоть все передохнут, крысы портовые!

Мара хотела что-то возразить, но я схватил ее за локоть, сжал, давая понять, что продолжать не стоит, и шепнул на ухо:

— Они сейчас не в своем уме, на них нельзя рассчитывать. Будешь давить — могут стать агрессивными. Только этого нам не хватало.

Взглянув на людей еще раз, орка согласно кивнула. Мы уселись прямо на палубу рядом с дверью и принялись обсуждать положение, в котором оказались.

— Нужно понять, как противостоять тварям из тумана. И как они умудряются воздействовать на сознание. Пока не будет хотя бы нормальной гипотезы, бесполезно даже высовывать нос наружу, — сказал я.

— Когда я вошла в раш-и, — на моей памяти орка впервые произнесла вслух название транса, в который периодически погружалась, — то услышала странную мелодию, даже скорее почувствовала. И она вызвала у меня ужас. В обычном состоянии ее не слышно, да и в раш-и тоже. Как бы это объяснить… не знаю. Ее вроде бы нет, но я ощущаю ее физически.

— Где-то я читал о звуках, которые не может воспринять ни эльфийское, ни орочье, ни тем более человеческое ухо. Тем не менее, хотя их и не слышно, они способны воздействовать на сознание. Возможно… нет, я даже уверен, что мелодия, о которой ты говоришь, оказывает влияние на разум.

— Хочешь сказать, это она вызывает кошмары и невыносимый страх? — нахмурилась Мара.

— Да, но мы хотя бы можем сопротивляться этому звуку, эльфы и орки сильнее людей. Человека звук сводит с ума. Слабые духом ломаются первыми: достаточно вспомнить юнгу, который прыгнул в море, и близнецов. Сильные люди держатся дольше — скорее всего сначала они просто становятся агрессивнее. Но потом они все равно поддадутся влиянию звука. Посмотри хотя бы на них. — Я кивнул в сторону наших соседей.

Бобо, Толстяк и целитель, на лицах которых застыло бессмысленное выражение, упорно накачивались ржавкой. Вор старательно их догонял.

— Думаю, они инстинктивно употребляют горячительное, чтобы притупить восприятие разума и защитить его от внешнего воздействия, — задумчиво пробормотал я. — Мара, ты мож…

Договорить мне не дал Толстяк. Глухо вскрикнув, человек свалился с низкого табурета и забился в конвульсиях. Руки и ноги его изогнулись под неестественным углом, тело судорожно вытянулось, изо рта пошла пена, а на штанах расползлось мокрое пятно.

Клешня, целитель и даже Лис бесстрастно наблюдали за судорогами Толстяка. Ни один мускул не дрогнул на их лицах, будто и не происходило ничего ужасного — так, обычная повседневная ситуация.