Читаем Скитальцы полностью

И опять мы остаток дня провели втроем в моей каюте. Даже на обед ходили вместе. Чувство страха все усиливалось, давило на разум, мешало думать, вызывало желание спрятаться, съежиться, стать незаметной. Видимо, Лэй испытывал похожие ощущения, потому что его лицо вдруг делалось то мрачным, то испуганным. Но мы боролись с собой, и небезуспешно. Нам удавалось отгонять безотчетный ужас на некоторое время. Правда, потом он возвращался, и приходилось начинать сначала, но мы держались.

А вот с Лисом творилось что-то совсем уж нехорошее. Он вздрагивал при каждом шорохе и болезненно морщился.

— Что с тобой? — не выдержав, спросила я, когда мы вернулись с обеда в каюту.

— Голова раскалывается, — пожаловался Роману.

Лэй порылся в дорожном мешке, достал мешочек, встряхнул его, высыпал на ладонь вору немного бурого порошка:

— На, съешь. Лечебная трава. Это должно снять боль.

Роману слизнул с руки порошок, спустя некоторое время его лицо прояснилось — лекарство помогло. Он свернулся калачиком на палубе, приговаривая:

— Мне бы только до твердой суши добраться. Я больше на корабль никогда, ни ногой… — и уснул.

Мы с Лэем улеглись в койки и тихо переговаривались.

— Ты уверен, что мы справимся с личем? — задала я вопрос, который давно уже меня волновал.

— Я даже не уверен, что лич существует, — мрачно ответил друг.

Вот это была новость! Я едва из гамака не вывалилась от удивления.

— Но почему же ты сказал Клешне…

— А что я еще мог сказать? Что у меня странные ощущения? Не забывай, я здесь единственный маг, меня запросто могут обвинить во враждебном колдовстве. Решат, что я все организовал. Так уже было один раз, в Приграничном, помнишь?

— Да уж… Такое разве забудешь?

— Но там меня хотя бы просто держали связанным, а здесь… Мы с Лисом тебе уже объяснили, что будет здесь. И потом, я правда до последнего момента склонялся к версии с Мертвым капитаном. Но вот сейчас чем больше думаю, тем больше понимаю: скорее всего я ошибся. Здесь что-то другое.

— Почему ты так решил?

— Я, конечно, мало знаю о продавшихся. Но на занятиях по теории магии нам рассказывали, что, становясь некромантом, волшебник отрекается от стихий и больше не может обращаться к источникам. Силу ему дает только магия смерти. — Лэй замолчал и уставился в подволок.[1]

— И что? — поторопила я.

— А, извини, я не объяснил. Вызвать такой сильный туман может погодник, но для этого ему надо воззвать к стихии воды. Либо такое колдовство доступно опытному магу жизни, который напрямую обратится к силам природы. Лич не в состоянии этого сделать. И потом, тебе не кажется странным, что у всей команды изменилось поведение? Сначала я думал, что это предчувствие нежити, как у нас. Но ведь люди неспособны ощутить ее приближение, тем они от нас и отличаются. Значит, причина странного поведения моряков в чем-то другом.

— И в чем же?

— Не знаю, — приуныл ушастик.

— Но тогда выходит, и наш страх не предчувствие?

— Выходит, так… — протянул Лэй и вдруг шикнул: — Тише!

Он ловко и беззвучно выскользнул из койки, замер посреди каюты, к чему-то прислушиваясь. Я тоже насторожилась, но не услышала ничего, кроме отдаленных пьяных выкриков со стороны кубрика, где жили матросы. Эльф стоял неподвижно довольно долго, потом обернулся, и меня поразило выражение страха на его лице. В широко распахнутых зеленых глазах плескался неподдельный ужас.

— Эй, ты чего? — спросила я.

— Я что-то слышал… — Мальчишка потряс головой, словно избавляясь от кошмара. — Что-то странное…

— Что именно? Где?

Я не стала оспаривать слов Лэя. Ушастый — он на то и ушастый, у него слух тоньше, чем у орка.

— Скрип. — Эльф зябко передернулся. — Тихий такой, противный скрип, словно водят чем-то острым по металлу. И еще перестукивание.

Вдруг судно содрогнулось от страшного удара. Следом из-за двери донеслись испуганные крики моряков. Я выскочила из каюты, поднялась на палубу. Там бестолково суетились матросы.

— Что за морт? — услышала я голос боцмана. — Такое чувство, что на риф сели. Так ведь корабль никуда не двигался…

Дайф послал моряков проверить трюмы, но пробоин не нашлось.

Я постояла на палубе, но больше ничего не происходило. Пока озлобленная команда не обратила на меня внимания, я сочла за благо вернуться в каюту.

— Что это было? — спросил Лэй.

— Никто ничего не знает.

— Это должно быть как-то связано со звуками, которые я слышал, — пробормотал ушастик. — А знаешь, что самое странное?

Он надолго замолчал. Устав от ожидания, я поторопила:

— Так что?

— Эти звуки шли снаружи, из-за борта корабля.

Лэй снова улегся в койку и уже спокойнее сказал:

— Что бы ни творилось на «Хромой Мери», это очень напоминает случившееся с «Челестой». Там исчезли люди, и здесь тоже начали исчезать.

Я вспомнила последнюю запись в судовом журнале «Челесты».

— Неужели мы и правда подхватили проклятие от другого корабля?

— Не думаю, — процедил ушастик. — Вернее, что-то подхватили, но вряд ли оно похоже на проклятие в традиционном понимании.

Весь остаток дня мы проговорили, строя догадки и ища ответы. Роману мирно сопел на палубе. Ночью договорились дежурить по очереди, вора решили не трогать.