Читаем Сказочники полностью

– Благодарю вас… – перевёл путешественник ее слова. Здешний язык напоминал старо-франконский. Гортанные гласные и раскатистое «р». Несмотря на усталость, молодой человек мысленно разобрал местный язык на составляющие и поставил в наиболее подходящую для него группу. Там, во время своих бесконечных странствий с цирком, он при любой возможности старался заглянуть в библиотеку каждого городка, в котором мы останавливались хотя бы на один день. Удивительно, сколько чудесных открытий он совершил, копаясь в самых дальних и самых пыльных стеллажах или кладовых. Всё, до чего не смогли добраться цензоры или крысы, не сильно отличающиеся друг от друга по разрушительности последствий, пополняло его языковую копилку. Вот в неё упала и ещё одна монетка.

– Пьер! – верно понял вопрос смотритель, который если и удивился, что девушка не говорит на местном языке, то виду не подал. – Пьер Кондю к вашим услугам, эра!

– Благодарю вас, Пьер. Меня зовут Рэм, а это Руна.

Тем временем девушка грациозно опустилась в заботливо отодвинутое кресло смотрителя. Видимо, по его мнению, стулья, стоящие вдоль стены, и тот, который до этого занимал её спутник, могли подойти ему или другим пассажирам, но никак не ей. Рэм не мог скрыть улыбку, глядя на разворачивающееся перед ним действие. Он и сам при первом знакомстве с девушкой допустил ту же ошибку, решив, что Руна – хрупкий, изнеженный цветок, слабо приспособленный к окружающему миру. Позже ему не раз пришлось убедиться в том, насколько первое впечатление было обманчиво.

– Как я уже говорил вашему мужу, – устало опущенные уголки губ Руны после перевода слов смотрителя слегка дрогнули в намёке на улыбку, – поезд будет в полдень, то есть, – он сверился с вытащенным из внешнего кармана сюртука хронометром, – через два часа и три четверти. Всё это время я и этот дом к вашим услугам, эра. Может быть, вы хотите воды или вина?

– Спасибо, – кивнула Руна, – стакана воды будет достаточно. Сегодня очень жарко.

– Да, эра, ваша правда, весна в этом году что лето! – воскликнул смотритель, вновь обретая почву под ногами. Значит, здесь была весна.

– Мне хотелось бы сразу решить вопрос с билетами, – осторожно начал молодой человек. У них не было местных денег, но Рэм надеялся на то, что серебро здесь тоже имеет ценность. – Сколько мы должны за два билета?

– Билет первого класса до Осени стоит двенадцать экю с четвертью. Итого, два билета, двадцать четыре с половиной экю. Билеты второго класса обойдутся вам в пятнадцать экю за двоих.

– Нам, пожалуйста, два билета в первый класс, Пьер, – сказал Рэм.

– Конечно, эр. – Смотритель открыл ящик стола и достал оттуда жестяную коробку. Откинув крышку, он достал пачку картонных билетов, перетянутую тонкой бечёвкой. Вынув из неё два, он взял в руки железное перо, откинул крышку массивной чернильницы начал их сноровисто заполнять. Рэм же во все глаза уставился на монеты. Им повезло – монета в десять экю была серебряной и по весу, как он определил на глаз, была примерно одинакова с дримийской маркой.

– Пожалуйста, – он вытащил из кармана две марки и протянул их Пьеру. – Я понимаю, что это не ваши деньги, но это тоже серебро, и, надеюсь, их будет достаточно?

Смотритель осторожно принял монеты и начал крутить их в пальцах.

– Это где же такие в ходу, разрешите полюбопытствовать?

– О, – устало улыбнулся Рэм, – очень далеко. Поезда туда не ходят.

– Видимо, это действительно очень далеко, ведь на нашем континенте поезда ходят везде, – с гордостью заявил Пьер. – Вы, наверное, с Эрии? Прибыли трансконтинентальным дирижаблем?

– Именно так, – решил соврать молодой человек, чтобы закончить ненужные расспросы.

– Ну что же, – явно повеселел их собеседник, когда загадка происхождения двух путешественников счастливо разрешилась, – тогда я не вижу никаких проблем и приму ваши монеты. Кстати, должен отметить, что вы прекрасно говорите на грасси. – Он убрал монеты в стол и отсчитал сдачу.

– Спасибо большое, Пьер. У меня с детства способности к языкам.

Так в светской беседе прошло время ожидания, и вдалеке слышится гудок приближающегося паровоза. Все вместе они вышли на платформу. На улице стало заметно жарче. Пьер Кондю, надев фуражку и одёрнув форменный сюртук, заранее поднимает вверх свой жезл. Таким образом он подает сигнал машинисту о том, что на его полустанке есть пассажиры. Паровоз плавно останавливается у платформы, обдавая их клубами пара. Из первого вагона выходит осанистый кондуктор в форме поновее и побогаче, нежели у нашего смотрителя, прикладывает руку к фуражке, здоровается и жестом приглашает нас проследовать в вагон.