О, как приятно. Вагоны пепси и чупа-чупсов забываются в секунду, если не потрафил маленькому чудовищу. Он не ведает, что прошлой ночью я спас ему жизнь, но если бы и знал, думаете, это изменило бы ситуацию? Дети воспринимают хорошие поступки взрослых как должное, но вздумай ты им хоть в чём-то перечить, мгновенно почувствуешь себя подсудимым Нюрнбергского трибунала. Ну что ж, мы заключим перемирие после наступления темноты, ближе к полуночи. Я приду с очередным набором вреднейших вкусностей, а он не устоит перед соблазном.

– Приятного тебе дня, – желаю с напускной флегматичностью. – Я, с твоего позволения, поеду. Позже мы возобновим обсуждение земных радостей жизни. И я принесу несколько вещичек, вкус которых изрядно добавит тебе оптимизма.

Илья оставляет мой спич без ответа: вжился в роль обиженного страдальца. Он типа меня не замечает, а я должен разорваться пополам от мысли, какого замечательного ребёнка вверг в депрессию. Небось и подсматривает краем глаза.

Да-да, так оно и есть.

Что ж, и я люблю поиграть в театр. Хлопнув дверью, покидаю палату. Захожу в туалет, запираюсь в кабинке и принимаю облик полицейского: по крайней мере, никто не будет цепляться с вопросами: «Мальчик, а что ты здесь делаешь?». Типичный мент-клише: килограммов на сто, стрижка «бобриком», ну прямо из сериала. Шагаю по коридору, оглядываюсь: косари принимают душу скандальной старушки, чьё привидение орёт на них благим матом, мол, ей надо забрать с собой «судочек с салатиком». Этажом выше призрак прямо у операционного стола наводит порядок: «Это ошибка, подождите, меня сейчас откачают!». А ни фига не ошибка – я и отсюда чувствую, смерть-то не клиническая. Я в отличном настроении. Хрен с ним, с Мастером. Илья начал выздоравливать, ремиссия – это шанс. Чудеса всё же случаются, особенно в те дни, когда их совсем не ждёшь. Хм, а местные фильмы ведь правы, под Новый год всегда происходит нечто волшебное. Надо выпить шампанского с чили.

Раскланявшись с косарями у реанимации, выхожу на улицу. Подчинённые странно смотрели на меня. Само собой, с появлением Мастера все встревожены, – и я могу их понять.

Автомобиль. Где же «мустанг»?

Смотрю направо. Налево. Никого. Элвис что, отошёл в ближайший караоке-бар вспомнить лучшие годы жизни? Лезу в карман за пультом… Сейчас Пресли достанется.

Пространство бьёт меня в лицо вогнутым зеркалом.

Воздух, сгущаясь, обволакивает моё тело, как маньяк-убийца полиэтиленовой плёнкой: чтобы избежать крови жертвы на полу. Я пытаюсь вырваться – тщетно. Быстро меняю телесную оболочку на призрачное состояние… Увы, с тем же успехом. Меня тащит вверх, словно вихрем, я чувствую страшный холод. Минус шестьдесят по Цельсию, как минимум. Мать вашу, ДА ЧТО ПРОИСХОДИТ? Я пытаюсь «включить» эмоции, но и это не получается: гнев не прорывается, испытываю скорее недоумение и любопытство. Я на высоте реактивного самолёта – и поток воздуха, как смерч, влечёт меня с собой. Я заключён в прозрачный куб, скован по рукам и ногам.

Всё заканчивается почти моментально.

Смерч вдруг исчезает, я камнем валюсь вниз. Бездна. Мрачные воды, окружённые чёрными, словно обугленными деревьями. Свинцовое небо. И беспрестанный вой ветра. Я поднимаюсь на ноги. Определённо, хорошо быть привидением, – грохнулся с приличной высоты, не получив ни единой царапины. Итак, меня проволокли от больницы на «Выборгской» к Бездне. Я чувствую гнетущее, непреодолимое желание обернуться.

Трон.

Прямо из вод Бездны на холм поднимаются мраморные ступени. Безотчётно повинуясь внутреннему зову, я иду по ним. Перила лестницы украшены скульптурами зверей – мне запомнились тигр и аист. Чем выше я поднимаюсь, тем сильнее солнечный свет. Был бы я человеком, он сжёг бы мои глаза. На вершине холма – трон из пористого синего камня, сделан в виде распустившего хвост павлина. Положив руки на подлокотники, на троне восседает фигура в грубом монашеском балахоне. Почти как я в образе, разве что без косы. Я не вижу лица в тени капюшона – только два светящихся, как у кошки, глаза. Меня тянет к нему магнитом… с огромной силой.

Достигнув подножия трона, я опускаюсь на колени. Автоматически.

Передо мной Мастер. Демиург. Создатель Вселенной – тот, кому я обязан своей работой. Смотри-ка, он решил снять шутовскую маску. Но… каков тогда его истинный облик?

– Я ждал тебя, – спокойно говорит Мастер. – А ты не спешил… Вот я и задействовал одну из своих самых мелких возможностей. Этот поступок избавит меня от доказательств своей сущности и заодно объяснит, с кем ты имеешь дело, Танатос.

– Почему ты не приходил раньше? – шепчу я, слыша звон в голове.

– Раньше ты хорошо работал, – плывёт вокруг меня голос Мастера. – А теперь я должен вмешаться. Но я вызвал тебя не для того, чтобы делать выговор или лишать премии. Перед тем как мы познакомимся поближе, я хочу рассказать тебе сказку…

Сказка пятая

Личный Апокалипсис