Она подумала, что теперь Биг Хаус был гораздо прелестней, чем когдалибо был или будет в этой местности.

Она стояла посреди отражающихся изображений королей и представляла, что рядом с ней был Ретт, полный зависти и восторга. Она представила, что это произойдет спустя многие годы, когда Кэт уже будет большой. И у Ретта заболит сердце, потому что он не увидел, как росла его дочь и превратилась в прекрасную наследницу дома О'Хара.

Скарлетт побежала наверх через коридор в комнату Кэт.

— Привет, — сказала Кэт.

Она сидела за своим маленьким столиком и осторожно наливала в чашку молоко для своей кошки. Окрас сидел в центре стола и со своего командного места внимательно наблюдал.

— Садись, мама, — пригласила ее Кэт.

Скарлетт присела на крошечный стульчик.

Если бы только Ретт был здесь и присоединился к ним. Но его здесь не было и никогда не будет, ей придется с этим смириться. Он будет пить чай с другими своими детьми. Детьми от Анны. Скарлетт постаралась не поддаться порыву взять Кэт на руки.

— Положи мне, пожалуйста, два кусочка сахара, мисс О'Хара, — сказала она.

В ту ночь Скарлетт не могла спать. Она сидела посередине своей изысканной французской кровати, укутанная в пуховое одеяло, чтобы согреться. Но тепло и покой, которых ей так хотелось, означали тепло рук обнимающего ее Ретта, нужно было слышать, как он высмеивает неудачную вечеринку, и смеяться самой над всем этим.

Она хотела покоя, который сгладил бы ее разочарование, она хотела любви, взрослой заботы и понимания. Ее сердце научилось любить, оно переполнялось любовью, которую ей не на кого было излить.

Чертов Ретт, опять он! Почему бы ей не полюбить Барта Морланда? Он красив, интересен. Его общество доставляло ей удовольствие. Если бы она действительно захотела его, то она смогла бы заставить его позабыть Грейс Гастингс, в этом у нее не было ни капли сомнения.

Но она его не хотела, и в этом была вся беда. Она никого не хотела, только Ретта.

«Это нечестно!», — думала она, как ребенок, и поплакав, как ребенок, в конце концов заснула.

Когда она проснулась, то опять могла контролировать себя. Ну и что с того, что никому не понравился вечер, и что с того, что Колум не пробыл и десяти минут? У нее были другие друзья, и она собиралась обзавестись новыми. Теперь, когда со строительством дома было покончено, Шарлотта, как паук, плела паутину из замыслов, касавшихся мебели. А тем временем погода была просто превосходной для охоты, и миссис Симе сшила ей для этого по-настоящему потрясающий костюм.

Глава 76

Одевшись по последней моде, Скарлетт верхом отправилась на охоту в усадьбу Джона Морланда.

Сопровождали ее два конюха, которые вели за собой Луну и новую охотничью лошадь Скарлетт — Комету. У Скарлетт имелись все основания быть довольной собой; полы ее нового костюма для верховой езды свободно спадали на не менее новое седло. Ей пришлось выдержать настоящий бой с миссис Симе (Скарлетт была похожа в тот момент на разъяренную тигрицу), из которого она вышла безоговорочной победительницей. Никаких корсетов — и точка. Шарлотта была потрясена.

Никто никогда, любила она повторять, не выходил победителем в словесной дуэли с Дэйзи Симе. «Никто, кроме меня, — подумала тогда Скарлетт. — Да и тебя, голубушка, я сумела переубедить».

— Охотничья угодья Барта Морланда, — не лучшее место, чтобы впервые предстать перед глазами ирландского высшего общества, наставляла Шарлотта упрямицу Скарлетт; Барт, конечно, человек безукоризненный во всех отношениях. Денег, правда, у него не так чтобы уж и много, но все равно он самый желанный жених в округе. Хозяйство Морланда — небольшое; за завтраком гостям прислуживают переодетые в лакейские ливреи конюхи. Да…

А ведь у нее, Шарлотты, для Скарлетт имелось гораздо более заманчивое приглашение. Вот уж где та могла предстать во всем блеске! А с поездкой к Морланду можно было бы и повременить.

«А я хочу поехать к Барту и поеду, — говорила Скарлетт безапелляционным тоном. — Барт — мой друг». Она без устали повторяла, что Барт ее хороший друг — и Шарлотта сдалась.

Правда, не только этим объяснялась настойчивость Скарлетт. Молодой женщине необходимо было побыть там, где она хотя бы на время сможет почувствовать себя спокойной и уютно. Мысль о том, что в скором времени ей придется очутиться в высшем свете, больше пугала ее, нежели доставляла удовольствие. В последние дни Скарлетт все чаще вспоминались слова Мамушки, сказавшей как-то, что она похожа на «упрямого осла в конской упряжи». Скарлетт вновь вспомнила эту фразу, когда в дом прибыли платья от миссис Симе, сделанные по парижским выкройкам. Она представляла себе, как на первом же шикарном приеме, где ей доведется присутствовать, сотни лордов, знатных дам, графов и баронесс, глядя ей в спину, будут шепотом повторять: «Посмотрите: точь-в-точь осел в конской упряжи».

— Рада вас видеть, Барт.