Читаем Скарлетт полностью

Все в Таре причиняло ей боль. Она чувствовала себя чужой. В доме она ничего не узнала, кроме портрета бабушки Робийяр. Каждый месяц Сьюлин покупала новую мебель и другие вещи. Ровная поверхность столов слепила глаза Скарлетт, расцветка занавесок и ковров была для нее слишком яркой. Она возненавидела все это. А палящий зной, по которому она тосковала в дождливой Ирландии, приносил ей лишь головную боль, которая продлилась целую неделю, пока она там находилась. Ей было очень приятно встретиться с Алексом и Салли Фонтейн, но их новый ребенок постоянно напоминал о Кэт, по которой Скарлетт очень скучала.

И только у Тарлтонов она действительно хорошо провела время. Дела на их ферме шли хорошо, и миссис Тарлтон не умолкая говорила о своей молодой лошадке.

Самым хорошим в графстве было то, что если кого-то хотелось навестить, не нужно было ждать приглашения.

Но она была довольна, что покидает Тару, и это тоже причиняло ей страдания. Если бы она не знала, как Уэйд любит Тару, ее сердце могло не выдержать томительного ожидания отъезда. По крайней мере, теперь сын мог занять ее место. После поездки в Тару она повидалась в Атланте со своим новым адвокатом и составила завещание, по которому оставляла две трети Тары своему сыну. Она не хотела поступать, как ее отец и дядя Дэниэл, оставив полную неразбериху. А если Уилл умрет первым, то она ни капли не доверяла Сьюлин. Скарлетт подписала завещание размашистым росчерком пера и теперь была свободна. Теперь она может возвратиться назад к Кэт, которая в мгновение вылечит все ее страдания.

Личико малютки засияло, когда она увидела. Скарлетт, а ее маленькие ручки потянулись вперед. Кэт просила, чтобы ее обнимали и целовали не переставая.

— Она такая загорелая и здоровая! — воскликнула Скарлетт.

— Ничего удивительного, — сказала Морин, — она так любит солнце, что не успеешь отвернуться, как она тут же снимает свой чепчик. Маленькая цыганочка — вот кто она, и радость, радость каждой минуты дня.

— Радость каждой минуты дня и нам, — добавила Скарлетт, обнимая Кэт.

Скарлетт получила от Стефана указания, касающиеся ее поездки назад в Голвей. Указания ей не понравились, по правде говоря, и Стефан ей особенно не нравился. Но Колум сказал ей, что Стефан отвечал за все приготовления, поэтому она переоделась в своей траурное платье.

Корабль назывался «Золотое руно» и в роскоши мало кому мог уступить. Но Скарлетт не сравнивала его название с той роскошью каюты, в которой должна была путешествовать. Прежде чем приплыть в Голвей, судно должно было зайти в несколько портов, и дорога домой занимала на неделю больше, чем обычно, а ей так хотелось поскорее возвратиться назад в Баллихару. Если бы только уже будучи на трапе судна, а не раньше, она не прочитала названия остановок, то тут же повернула бы назад и никакой Стефан ничего не смог бы сделать. «Золотому руну» предстояло принять на борт пассажиров в Саванне, Чарльстоне и Бостоне и выпустить их на берег в Ливерпуле и Голвее.

Скарлетт почувствовала замешательство, развернулась, ей захотелось спрыгнуть обратно на пристань. Она не могла плыть в Чарльстон, не могла — и все! Ретт разузнает, что она на этом корабле — Ретт всегда все знал. Он придет в ее каюту и заберет Кэт с собой.

«Я лучше его убью!» Гнев заслонил панику, и Скарлетт, повернувшись назад, вошла на палубу корабля. Нет, Ретту Батлеру ее не напугать. Весь ее багаж был уже на судне, и Скарлетт была уверена, что в ее дорожных сундуках Стефан перевозил ружья для Колума. Они зависели от нее.

Ей также хотелось вернуться в Баллихару, поэтому она не позволит никому встать на ее пути.

Не успела Скарлетт дойти до своей роскошной каюты, как в ней разгорелась ярость по отношению к Ретту. Прошел уже год после того, как он с ней развелся и тут же женился на Анне Хэмптон. Весь этот год Скарлетт была настолько занята, так много перемен произошло в ее жизни, что она была не в состоянии замечать боль, которую он причинил. Сейчас же эта боль разрывала ее сердце, она сочеталась со страхом, что Ретт обладал непредсказуемой силой. Скарлетт удалось превратить боль и страх в гнев и ярость, которые придавали ей силы.

Бреди была со Скарлетт на корабле лишь часть пути. Бостонские О'Хара нашли ей хорошее место женской прислуги. Скарлетт была довольна тем, что Бриди составит ей компанию на корабле, пока не узнала о заходе в Чарльстон. Мысль о Чарльстоне заставила Скарлетт так нервничать, что неумолкаемая болтовня ее молодой кузины чуть не свела ее с ума. «Почему бы Бриди не оставить меня в покое?»

Под руководством Патрисии Бриди выучила все, что ей будет нужно в будущей работе, и решила попробовать это на Скарлетт. Она не могла скрыть своего разочарования, узнав, что Скарлетт не носит больше корсет, и что все ее халаты не нуждаются в починке. Скарлетт не терпелось сказать, что первое требование к прислуге — говорить только тогда, когда к ней обращались, но она так любила Бриди, и это была не ее вина, что корабль заходил в Чарльстон. Поэтому она заставляла себя улыбаться и вести себя так, как будто ничто ее не тревожило.