Читаем Скарлетт полностью

Она думала, что дома никого нет.

— Я пришел попросить вас оказать мне любезность, — сказал он.

Он нуждался в женском совете, чтобы выбрать вещи для людей в Ирландии.

— С вещами для парней и их отцов я могу управиться сам, но девчонки всегда загадка. Скарлетт знает, сказал я себе, какая самая новая вещь в. Америке.

Скарлетт засмеялась над необычным выражением.

— Мне очень хочется помочь вам, но вы должны заплатить — чашка кофе и сладкая булочка в булочной на Бротон-стрит.

Она больше не чувствовала усталости.

— Я не знаю, почему вы попросили меня пойти с вами, Колум! Вам не понравилась ни одна вещь, которую я предложила.

Скарлетт с раздражением смотрела на груду лайковых перчаток, шелковых чулок, вышитых бисером сумок, разрисованных вееров, а также отрезы шелка, бархата и сатина. Помощник мануфактурщика выложил отборные товары самого модного магазина в Саванне, а Колум отрицательно качал головой.

— Я извиняюсь за все неудобства, причиненные вам, — сказал он натянуто улыбающемуся клерку. Он предложил Скарлетт руку.

— Я прошу прощения у вас, Скарлетт, также. Я боюсь, что не разъяснил вам достаточно ясно, что я хочу. Пойдемте, я выплачу вам долг, а потом мы попробуем еще раз. Чашечка кофе будет кстати.

Потребуется гораздо больше, чем чашечка кофе, чтобы она простила его за дурацкие поиски! Скарлетт нарочито не обратила внимания на предложенную руку и вышла из магазина.

Ее настроение улучшилось, когда Колум предложил ей пойти выпить кофе в отель Пуласки. Отель был очень модным, а Скарлетт никогда не была там. Когда они сели на бархатное сиденье в одной из богато украшенных комнат с мраморными колоннами, Скарлетт посмотрела вокруг с удовольствием.

— Это замечательно, — сказала она радостно, когда официант в белых перчатках поставил нагруженный серебряный поднос на покрытый мрамором столик.

«Народ в Ирландии, — объяснял Колум, — живет гораздо проще, чем

Скарлетт могла себе представить. Люди живут на фермах, никаких городов поблизости, только деревня с церковью, кузницей и трактиром — местом, где останавливается почтовая карета. Единственный магазин — это комната в углу трактира, где можно отправить письмо, купить табак и кое-что из продуктов. Единственное развлечение — это посещение домов друг друга».

— Но это очень похоже на жизнь на плантации, — воскликнула Скарлетт. — Тара всего в пяти милях от Джонсборо, и если вы приедете туда, вы увидите, что там нет ничего, кроме железнодорожной станции и крошечного продуктового магазина.

— Ах, нет, Скарлетт. На плантациях есть особняки, а не простые побеленные дома фермеров.

— Вы не знаете, о чем вы говорите, Колум О'Хара! «Двенадцать дубов» Уилкса был единственным особняком во всем графстве Клейтон. Большинство людей имеют дома, в которых сначала были только пара комнат и кухня, затем они пристраивают еще, что нужно.

Колум улыбнулся и признал поражение. И тем не менее, подарки для семьи не могут быть городскими вещами. Девушкам больше подойдет отрез хлопка, чем сатина, и они вряд ли знают, что делать с разрисованным веером.

Скарлетт поставила чашку с решительным звоном.

— Набивной ситец! — сказала она. — Я полагаю, что им понравится набивной ситец, он бывает ярких расцветок и идет на прелестные платья. Мы все используем набивной ситец для повседневной домашней одежды.

— И ботинки, — сказал Колум.

Он взял толстый бумажный конверт из кармана и развернул его.

— Все имена и размеры у меня записаны здесь.

Скарлетт рассмешил размер куска бумаги.

— Они так и видят ваш приезд, Колум.

— Что?

— Ничего особенного. Американское выражение.

Каждый мужчина, женщина, ребенок должны были записать свое имя в список Колума. «Это как у тетушки Элали». «Поскольку ты все равно идешь по магазинам, не могла бы ты купить что-нибудь для меня?» Иногда она забывала расплатиться, и Скарлетт подумала, что ирландские друзья Колума могли быть столь же забывчивы.

— Расскажите мне об Ирландии, — сказала она. — В кофейнике еще осталось много кофе.

— Ах, это редкостно прекрасный остров, — начал Колум.

С любовью в голосе он говорил о зеленых холмах, увенчанных замками, о стремительных реках, обрамленных цветами и полных рыбы, о прогулках между рядами кустарника во время дождя, о музыке повсюду, о небе, которое выше и шире любого другого неба, с солнцем, добрым и теплым, как материнский поцелуй…

— Похоже, что вы почти так же скучаете по дому, как и Кэтлин.

Колум рассмеялся.

— Я не разрыдаюсь, когда корабль отплывет, это правда. Никто не восхищается Америкой так, как я, и я всегда с нетерпением жду приезда сюда, но я не пролью слез, когда корабль поплывет домой.

— А я, может, и пролью. Я не знаю, что буду делать без Кэтлин.

— Так не оставайтесь без нее. Поехали с нами, посмотрите на родину вашего народа.

— Я не могу этого сделать.

— Это будет прекрасное путешествие. Ирландия прекрасна в любое время, но весной ее очарование разобьет ваше сердце.

— Мне не нужно разбитое сердце, спасибо, Колум. Мне нужна служанка.

— Я пришлю вам Бриджит, она очень хочет приехать сюда. Я полагаю, она должна быть самостоятельной, но Кэтлин мы хотим отослать.