— Вот и ладно, что понял, люблю понятливых, — многообещающе усмехнулся Пономарь. — А теперь давай вместе придумаем как мне тебя лучше казнить. У тебя самого никаких мыслей на этот счет, случайно нет? Ну, может пожелания какие-нибудь будут?

Сенсей нервно повел шеей, но счел за лучшее промолчать. При этом он подумал, что, пожалуй, погорячился тогда с битой.

— Ну не хочешь говорить и не надо, — с деланным безразличием пожал плечами Пономарь. — Ты как к водным процедурам относишься? Ну, в смысле, солнце, воздух и вода наши лучшие друзья? Может тебя просто взять да и утопить?

— Может и утопить, — посчитав за лучшее, не злить бандита кивнул Сенсей.

— Ну, вот видишь, нашли мы с тобой общий язык! — радостно расхохотался Пономарь. — Я вот тут подумал, а не накормить ли тебя за это напоследок шашлычком? От шашлыка ты, надеюсь, не откажешься?

— Угу, не откажусь — буркнул Сенсей пытаясь понять, куда клонит старый бандит.

— Костя принеси паяльную лампу и пару шампуров, — велел Пономарь одному из своих телохранителей. — Я думаю больше ему не съесть. Да, и застелите здесь пол полиэтиленовой пленкой.

Сенсей нервно дернулся, он, начал догадываться, что именно приготовил ему Пономарь.

— Если ты не против, предлагаю начать с самой ненужной части твоего тела. Я имею в виду твой член, он ведь тебе все равно больше не понадобится. Сейчас ребятишки порежут его ломтиками, потом замаринуют с лучком, в уксусе. Тридцати минут, я думаю, вполне хватит. Слишком острое губит печень. А это нам ни к чему, верно? — старый садист довольно хихикнул, заметив, что Сенсей начал нервничать. — А чего это мы так дергаемся? Мысли всякие нехорошие в головушку садовую полезли? Раньше надо было думать, когда биту свою совал, куда не надо!

— Ты что совсем охренел? — взревел Сенсей, когда понял, что Пономарь вовсе не шутит.

— А кто мне помешает, приготовить из тебя барбекю? — удивился Пономарь.

— Я помешаю, если ты не против! — неожиданно раздался насмешливый, уверенный голос позади Сенсея.

Вошедший в комнату человек был высок и очень бледен. Выцветшие рыжие веснушки густо покрывали его бледную, анемичную кожу. На узком, костистом лице черными дырами выделялись нереально темные глаза. Казалось, что они совсем не имеют радужки, а целиком состоят из одних только зрачков. Высокий лоб сверху венчал кок из темных с рыжиной волос а ля Элвис Пресли.

При виде скованного наручниками Сенсея. узкий безгубый рот вошедшего скривился в хищной щучьей ухмылке:

— Что за персонаж? — поинтересовался он у Пономаря, по-хозяйски оглядывая крепкую фигуру Сенсея.

— Да, должок с него получить хочу, — недовольно проворчал тот. — Не лез бы ты в это, Мурин, а?

— Я буду лезть во все, что представляет для нашего с тобой дела хоть какой-то интерес! — отчеканил жуткоглазый, пристально посмотрев на Пономаря. — Где Хромов с женой?

— В подвале отдыхают, — поднялся со своего места бандит.

Мурин, а это был именно он, ткнул острым мосластым пальцем в Сенсея:

— Вот и чудненько! Давай, подсади этого крепыша к супругам Хромовым! Они мне скоро понадобятся. Все трое, причем здоровые и невредимые.

Пономарь зло сплюнул на пол и злорадно покосился на Сенсея:

— Да, не вопрос!

Дождавшись, когда столичный олигарх выйдет, он повернулся к Сенсею:

— На твоем месте, физрук, я бы не особо радовался. Я человек жестокий, но если на Мурина находит, то даже мне становится жутко. Он, когда начинает из себя злого волшебника корчить, то вытворяет с людьми такое, что просто, мама не горюй!

После этого Пономарь кивнул кому-то за спиной Сенсея, и на его белобрысый коротко стриженый затылок обрушился страшный удар резиновой дубинки.

Глава 15

Древний Египет, Мемфис.

Некра очнулся оттого, что ему вдруг нестерпимо захотелось почесать свой нос. Потом внезапно зачесались его закрытые глаза и следом за ними все лицо. Он попытался поднять руку для того, чтобы провести ею по лицу, но с удивлением обнаружил, что оказывается, не может ею даже пошевелить. Одновременно с этим в нос ему ударило страшное зловоние.

Этот запах был знаком Некра очень хорошо, ибо он был неотъемлемой частью его профессии парасхита. Так могли пахнуть только никому не нужные выброшенные человеческие трупы, пролежавшие несколько дней на самом солнцепеке. Одновременно с этим, его уши ничего не слышавшие, вплоть до этого момента, внезапно вновь обрели утраченную способность, и на него со всех сторон обрушилось совершенно оглушившие его жужжание. Ощущение было такое, словно он очутился посередине пчелиного роя.

Все это промелькнуло у него в голове, за тот ничтожно малый промежуток времени пока он пытался открыть глаза. Слух не обманул его, он действительно находился в самом центре тучи жужжащих насекомых. Только это были не пчелы, а огромные, отвратительные, черные мухи. Они плотным облаком вились над Некра. Их надсадное беспрестанное жужжание казалось, становилось все сильнее и сильнее. Они беспрепятственно садились на полностью обнаженное тело Некра, его лицо и конечности, ползали и взлетали, уступая место другим.