Она отталкивает меня и соскакивает на пол, после чего поправляет подол платья. Двигается она дергано, а значит нервничает. В чем дело? Я полностью сбит с толку и не представляю, что случилось. Впервые в жизни девушка после стонов в моих объятиях через секунду уничтожает меня своим взглядом.

Она несется к двери, и на этот раз я просто за ней наблюдаю, не шевеля и пальцем.

– Не смей меня целовать. – Она отворяет дверь, замирает и смотрит в мою сторону. – Больше так не делай, Томпсон. Никогда.

– Но ты ответила на поцелуй, Ава, – отвечаю я, забавляясь. Для того, чтобы сотворить то, что мы ней творили, требуется двое. Не я один в этом участвовал, и я это прекрасно понимаю.

– Мечтай, – громко выплевывает она, и через мгновение дверь закрывается с громким стуком. Черт, эта девчонка станет для меня настоящим кошмаром.

Я сбрызгиваю водой лицо и быстро направляюсь в зал к ребятам. Я ни о чем не предупредил Клэя, так что лучше мне вернуться и попытаться посмотреть хотя бы конец фильма. Или понаблюдать за ней. Второй вариант мне точно нравится больше, и всю дорогу до своего места я не могу стереть улыбку с лица. Я ей нравлюсь. Нравлюсь Аве, и по неведомой причине меня это радует. Я до смерти напуган, но в то же время новый опыт меня интригует. Для кого-то вроде меня подобное не какой-то пустяк, а я…

Как только я устраиваюсь в кресле рядом с Клэем, мысль прерывается. Где она, черт возьми? Пересела на другое место? Она вообще возвращалась в зал? У меня закипает кровь, а волоски на затылке встают дыбом. Я в раздрае и рад, что сейчас меня скрывает темнота.

– Ты чего так долго? – Клэй поворачивается ко мне. – Ты пропустил такой классный момент.

– Еще один звонок от папы, – выдумываю на ходу.

– Жаль, что он портит тебе вечер. – Он грустно улыбается и отворачивается, переключая внимание на фильм.

Я делаю глубокий вдох, упираюсь локтями в колени и пялюсь в экран. Если кто-нибудь задаст мне вопрос об этом фильме, я даже не смогу рассказать, в чем суть. Мой разум захвачен одним удивительным, особенным человеком, и она никак оттуда не исчезнет. Охренеть, просто поразительно. Я застрял в кинотеатре, смотрю то, что смотреть нет никакого желания, и думаю о той, о ком, мне казалось, я быстро забуду.

Фильм кончается, и мы с Муром выходим из зала первыми. Мы идем плечом к плечу, не говоря ни слова. Когда он открывает дверь, мы оба часто моргаем. После темноты зала свет в коридоре едва ли не разъедает глаза. Я тру их костяшками пальцев, стараясь привыкнуть к обстановке, и тут до меня доносится громкий звонкий смех.

Я поворачиваю голову в его направлении и вижу ее. Она сидит на диване с работником кинотеатра. Я его помню, это он продавал мне мороженое. Я тут же стискиваю челюсть.

– Вот ты где. – Раздающийся за спиной голос Лайлы режет слух. – Ава, готова уходить?

Она встает и поворачивается к парню лицом. Не представляю, что она ему говорит, но его улыбка тянется от уха до уха. Черт. Она наклоняется и прижимается к щеке чувака поцелуем. Твою мать.

– Ну и как фильм? – отвечает она ясным и мелодичным голосом, направляясь к Лайле и Грейс.

– Что за парень? – Грейс зыркает в сторону работника. Хочется придушить ее за такой дурацкий вопрос.

– Алек. Он славный, – сообщает Лайла, и отчего-то мне думается, что она осознает, что я все слышу. – Развлекал тут меня, он куда интереснее фильма.

– К сожалению, вынуждена не согласиться. – Лайла закидывает руку на плечо лучшей подруги и притягивает к тебе поближе.

Они почти доходят до выхода, когда их нагоняет Бенсон. Ублюдок везет их в общежитие. Я натягиваю капюшон худи на голову, мечтая, чтобы Клэй уже наконец объявился. Когда он находит меня, я испытываю не только нетерпение, но и энтузиазм. Я знаю, что мне нужно делать, чтобы она осталась со мной наедине, и почти не сомневаюсь, что у меня получится воплотить свой план в жизнь.

<p>Глава 19. Скачки или родео</p>

Притворяться, будто ничего не случилось, не получается. По крайней мере, у меня. Я запрещаю себе говорить об этом, даже думать, но не умею контролировать себя во сне. Он, мать его, прокрадывается в мои сны, и каждое утро я просыпаюсь разгоряченная и дерганная. Это раздражает. Уже две недели у меня не было спокойной ночи, потому я все время на грани и озлобленная. Настолько озлобленная, что Лайла начала называть меня дикобразом.

– Ава? – Голос отца звучит нетвердо. Неудивительно, ведь на часах четыре утра. Я сижу за кухонным островом со стаканом воды, а наш кот Смоуки дрыхнет себе на табурете. Он проследовал за мной из спальни и остался, когда осознал, что я обратно не вернусь. – Ты чего так рано встала?

– Да я не то чтобы встала, – бормочу и делаю глоток воды.

– Значит, ходишь во сне? – Он подходит к холодильнику и достает оттуда виноградный сок.

– Да нет, просто не спится.

– И почему? – Папа наливает сок в стакан, не сводя с меня глаз. – Тебя что-то тревожит?