Читаем Скамейка грешников полностью

– Нет, – наконец бормочет она и отстраняется, отчего моя рука безвольно падает. – Я знала, что ты собираешься уехать, и была рада за тебя и твое будущее, несмотря ни на что, потому что ты талантлив и игра в хоккей – твоя жизнь. Я бы никогда не стала устраивать скандал только потому, что ты уезжаешь. Я бы поддерживала тебя до самого конца. Именно так поступают люди, Колтон, когда заботятся о других. А ты? Ты не думал ни о ком, кроме себя. Ты даже не попытался связаться со мной после того, как узнал…

– Это чушь собачья, – огрызаюсь я, и в небе сверкает молния. – Откуда ты знаешь, как я отреагировал, когда Джордан рассказал мне о твоей беременности?

– Если бы тебе было не все равно, ты бы нашел способ связаться со мной. По дороге к отцу. По дороге в аэропорт. По дороге в отель. – Она выплевывает слова как яд, который я полностью заслужил. – Просто чтобы я знала, что ты не убегаешь, что не оставляешь меня одну в этой ситуации. Я бы разозлилась на тебя за то, что ты не сказал мне раньше, любой бы разозлился, но я бы знала, что ты вернешься и мы поговорим. Но ты ничего не сделал.

– Некоторые привычки умирают долго, Ава. Я привык все держать в себе. Да, я откладывал разговор до последней минуты, но хотел, чтобы ты знала. Я пошел к тебе в общежитие, надеясь увидеться во время перерыва…

– Вместо этого увидел мою соседку по комнате, узнал о моей беременности и продолжил жить согласно своему плану, как будто ничего не изменилось. – Она оглядывает меня с ног до головы и наконец останавливается на моем лице. – Пошел ты, Томпсон.

Ава продолжает идти, а я пытаюсь успокоить свои расшалившиеся нервы.

– Все изменилось! – кричу я, почле чего бегу за ней и ловлю ее за локоть. Развернув Аву к себе, я внимательно вглядываюсь в ее лицо. – Все изменилось, как только я узнал, что ты можешь быть беременна. Во мне засела единственная мысль – обеспечить наше будущее.

– Нет никаких нас, Колтон, – сердито повторяет она, и на ее лицо падает первая капля дождя. – Я не хочу иметь ничего общего с таким эгоистом. Я сама со всем разберусь.

– Я эгоист, – бормочу я недоуменно. – Как только я узнал о твоей беременности, в моей голове начали рождаться возможные решения. Я собирался в Сан-Хосе, чтобы подписать контракт, но все еще не был на сто процентов уверен, как все произойдет. Что-то могло не сложиться, и мне бы пришлось искать другой вариант, в том числе работу на отца.

Ава насупливает брови.

– Только не говори, что ты хотя бы допустил мысль о том, чтобы работать не отца.

– Не только допустил, но и задал ему вопрос на случай, если с хоккеем что-то не получится. Я хотел быть уверен, что смогу поддержать тебя. Это единственное, что имеет значение.

Капли дождя становятся все тяжелее, все сильнее. На ее прекрасном лице столько эмоций сменяют одна другую, и я не могу отвести глаз. Ава потрясающая, даже когда злится или смущается, грустит или радуется. Красивее нее я девушки не встречал.

– Ты любишь хоккей, – шепчет она. Складка между ее бровями залегает глубже. – И ненавидишь своего отца…

– На самом деле я не ненавижу, – признаюсь я, протягивая руку и стирая капли дождя с ее кожи. – У нас на самом деле сложилась даже приятная беседа, в некотором роде поучительная. У нас все хорошо.

В ее глазах стоят слезы, она кусает нижнюю губу. Я причинил ей боль и ничем не могу это исправить. Но могу стараться, меняться, и она это знает. За те месяцы, что провел с ней, я стал совершенно другим человеком. Ради нее и благодаря ей. Я не боюсь открыться, показывать привязанность и, наконец, признаваться в своих чувствах. Слово на букву «л» уже не кажется таким бесполезным. Прежний я рассмеялся бы, только подумав о нем, но новый я отчаянно нуждается в ее любви. Как будто иной причины для существования у меня нет.

– Я все испортил, и мне невероятно жаль. Я не должен был скрывать от тебя новости. Не должен был оставлять тебя, ничего не сказав. Решив озаботиться финансовой поддержкой, я почти разрушил то, что у нас есть.

– Почти? – И тут я понимаю, что со мной говорит моя Ава. Моя девочка, мой единственный источник счастья.

– Почти, – повторяю я, глубоко вдыхая. – Я люблю тебя, Ава. Люблю больше, чем гребаный хоккей, и для такого человека, как я, это звучит как бред сумасшедшего. Если уж на то пошло, я одержим тобой, потому что каждый раз, когда пробую тебя на вкус, я жажду тебя еще больше. Ты – единственная девушка, которую я хочу, единственная, которая мне нужна. И я сделаю все, чтобы ты дала мне еще один шанс. Пожалуйста, Ава.

Она опускает глаза в землю, не говоря ни слова. После признания в любви я ждал уж точно не пустого или стеклянного взгляда. Вспоминается визит в ее родной город, и в голове всплывает образ ее отца. Когда я уезжал в субботу, Декс сказал быть терпеливым. Он велел не сдаваться. Дать ей пространство и время, чтобы она поняла, чего хочет. Я лишь надеюсь, что она хочет того же, что и я. Нас. Вместе. Всегда.

– У тебя сегодня тренировка? – спрашивает Ава, устремляя свой взгляд на меня.

– Да, через час. Я освобожусь около семи.