Скалак с облегчением вздохнул. Его уложили на кровать эконома. Балтазар поручил старой ключнице приготовить все необходимое для перевязки раны. Сам он остался бодрствовать около молодого человека. Он сидел и размышлял обо всем происшедшем.

— Вот уже и кровь пролита, но эконом выстрелил первым!

— Грустное начало, дядя, — прервал его мысли Иржик.

— Ты сможешь стать на ноги?

— Хоть сейчас. Гонца в штаб послали?

Балтазар позвал одного из крестьян и спросил, поехал ли кто-нибудь в Ртыню.

— Поехали, как вы приказали. Гонцу дали доброго коня, должно быть уже там. Он передаст, что утром надо быть у замка. Нам известно, что ртынские были уже готовы к походу, они отправились в путь после полуночи.

На дворе раздался громкий крик. Старик крестьянин сообщил пьяной толпе о смерти эконома. Все радостно зашумели.

Глава двенадцатая

ПЯТНО НА ЦАРСТВОВАНИИ

В эту ночь едва ли кто спал в Находском панстве. Когда набат смолкал в одной деревне, он раздавался в соседней. Так и летел этот тревожный звон от одной колокольни к другой и всех подымал на ноги. Крестьяне, присутствовавшие вд совещаниях в рыхте и знавшие обо всем, быстро созывали народ. Люди сбегались со всех сторон, чтобы идти за патентом, который давал им свободу. Немало было и таких, которые мешкали, колебались и прятались в страхе. Но их заставляли принять участие в общем деле. Если кто-нибудь все-таки продолжал противиться, то дома их подвергались разгрому. Народ собирался, чтобы двинуться к Находскому замку.

В ранние предрассветные сумерки от Слатины к Находу двигалось более трехсот человек. Во главе толпы верхом на конях ехали старосты из Гавловице, Маршова и Либнетова. Между гавловицким и маршовским старостами, опустив голову, шагал человек. За всадниками беспорядочной толпой шли крестьяне. Крики и громкие разговоры разносились в морозном воздухе. Люди говорили о человеке, который, как пленник, шагал между верховыми. Это был слатинский староста Вацлав Ржегак. Его называли предателем. Нывлт по настоянию Иржика и Достала поручил Бартоню наблюдать за Ржегаком. Им удалось выследить, как Ржегак ходил в замок. Хитрец попал впросак. Когда все уже собрались, чтобы направиться к замку, он попытался спрятаться, но его нашли. Гнев и ненависть крестьян вырвались наружу. Разъяренные люди избили Ржегака и теперь вели его, как преступника. Командир Рыхетский вместе с другими старостами должен был судить его перед лицом всего народа.

Толпа уже прошла Льготки и дошла до креста, стоявшего неподалеку от замка. Всадники остановились, осматриваясь кругом.

— Кажется, мы первые, — сказал гавловицкий староста. — А им пора уже быть… Тише, слышишь, кум?

Издали донесся гул.

— Ртынские идут!

— Слышишь, староста Ржегак? Вот идут люди, и никто из них не прятался! У них там не такой староста, как ты! — сказал какой-то бедный крестьянин, стоявший рядом с Ржегаком.

— Он не так обращается со своими, как ты с нами. Тебе бы, зверю, приказчиком быть, ты бы… — И он ударил Ржегака палкой.

— А с контрибуцией приставал не хуже любого стражника, — подхватил другой и дважды стукнул Ржегака.

— Вот тебе, изменник, получай за то, что хотел нас продать.

— Когда не будет барщины, будешь один ходить на нее, а это тебе впрок.

И удары посыпались на старосту, который извивался и корчился, стараясь увернуться.

В это время показалась другая, еще большая толпа крестьян и батраков.

— Эге-гей! — крикнули вновь прибывшие. Слатинские союзники ответили такими же возгласами.

Прибывшие крестьяне были из Костельца, Ртыни, Батневице и Трубиева. Подойдя ближе, они увидели избитого Ржегака.

— Кто это?

— Предатель!

— А в чем дело?

— Всыпьте ему и от нас.

Все, кто мог, стали бить слатинского старосту. Напрасно он просил и плакал, напрасно отрицал свою вину и клялся в своей невиновности. Его жалобы тонули в шуме разъяренной толпы. Наконец, он замолчал и, оглушенный, свалился у креста. Тщетно Нывлт — Рыхетскии пытался утихомирить разошедшихся людей, они успокоились только тогда, когда Ржегак упал.

Старосты, прибывшие на конях, съехались вместе. Крестьяне окружили их.

— Знаете ли вы, люди добрые, — обратился ко всем Рыхетскии, не слезая с лошади, — Плговское поместье уже в наших руках. Сегодня ночью оттуда прибыл гонец. Иржик Скалак и Уждян Салакварда находятся там.

— А где эконом? — спросил кто-то.

— Когда гонец покидал усадьбу, его еще не нашли, спрятался где-то, но теперь наверняка уже поймали.

— Тогда пошли дальше! К замку! — раздались голоса. Но Рыхетский попросил слова, и все утихли. Командир разъяснил, что надо делать и как себя вести. Он уговаривал людей никого не трогать, даже служащих.

— Мы идем добиваться свободы. Если нам ее дадут и подпишут соглашение — хорошо, если нет, тогда будем действовать по-другому. Если же мы кого-нибудь обидим, то закон будет против нас — Рыхетский вынул из нагрудного кармана бумагу и, помахав ею над головой, продолжал: —Здесь записаны все наши нужды и требования. Это — соглашение, отменяющее барщину и поборы до тех пор, пока все не будет улажено.

По толпе пронесся одобрительный гул.