Читаем Скала полностью

«Пурпурный остров» покинул порт в восьмом часу. Они прошли Кадди-Пойнт, оказались во внешней бухте и столкнулись с волнами, которые несло с Минча. После Гоут-Айленда, когда траулер оказался в глубокой воде, ему пришлось пробиваться через настоящий шторм. Падрайг стоял у штурвала с сосредоточенным видом, лицо его казалось зеленым в свете старых радарных экранов, которые мигали и попискивали на приборной панели. В небе еще оставалось немного света, но рассмотреть что-либо вокруг не получалось. Капитан вел корабль по приборам, руководствуясь чутьем.

— Да, погодка не сахар. Сейчас еще ничего: мы с подветренной стороны от Льюиса. Обойдем мыс Батт — станет хуже.

Фин не мог представить, что что-то может быть хуже. К тому времени, как они прошли маяк на Тиумпан-Хед, его уже два раза стошнило. Арчи ухитрился даже при таком волнении приготовить на камбузе яичницу с колбасой, но Фин благоразумно отказался от еды.

— Сколько нам плыть? — спросил он Падрайга.

Капитан пожал плечами:

— Вчера мы плыли чуть меньше восьми часов. Сегодня может получиться девять или даже больше. Мы идем прямо в зубы шторму. К Скерру подойдем только ранним утром.

Фин вспомнил, как восемнадцать лет назад они обогнули мыс Батт, и даже луч маяка остался позади. Впереди лежала пустыня Северной Атлантики, и только трюм ржавого траулера и талант его капитана позволяли людям оставаться в относительной безопасности. Тогда Фин чувствовал себя несчастным, одиноким и невероятно уязвимым. Но это было ничто по сравнению с тем, какую ярость на них сейчас обрушивал океан. «Пурпурный остров» миновал северную оконечность Льюиса. Дизельные моторы стучали в темноте, сражаясь с бурным морем. Волны вставали со всех сторон, как черные горы с белыми снежными шапками, а потом обрушивались на нос корабля и окатывали рубку. Фин хватался за все, что было под рукой. Он не понимал, как Падрайг ухитряется оставаться таким спокойным. Неужели можно выдержать еще восемь часов такого плавания и не повредиться в уме?

— До того как умер мой отец, он купил новую лодку, чтобы заменить «Пурпурный остров», — Падрайгу приходилось кричать, чтобы рев моторов и шторм не заглушали его. Он кивнул и улыбнулся чему-то, глядя на экраны перед собой и черноту за окнами. — Да, это была красавица! Он назвал ее «Железная леди». Потратил кучу времени и денег, чтобы сделать все так, как ему хотелось, — тут капитан взглянул на Фина. — Иногда хочется, чтобы и с женщинами все было так же просто, — Падрайг снова улыбнулся темноте за окнами, потом его улыбка поблекла. — Отец хотел продать старую лодку при первой же возможности. Но этого так и не случилось. Рак печени. Сгорел за несколько недель. И мне пришлось занять его место, — он одной рукой вытащил из жестянки с надписью «Вирджиния Тобакко» мятую сигарету, закурил. — Я потерял «Железную леди» в первом же рейсе. Пробило трубу в машинном отделении. К тому времени, как мы туда добрались, воды набралось больше, чем мы могли откачать. Я велел команде спустить на воду шлюпку, а сам попытался спасти лодку. Когда я был уже по шею в воде, я наконец решил бросить ее. И сам едва успел спастись, — дым вился из его рта. — Нам тогда повезло: рядом оказался еще один траулер, и погода была хорошая. Я смотрел, как тонет «Железная леди», а с ней — все мечты и надежды отца, все, что он в нее вложил. Я думал только об одном: как я скажу своим дядям, что потерял отцовскую лодку? Но я мог не волноваться. Они обрадовались, что мы выбрались — и все. Один из них сказал: «Лодка — это просто металл и дерево, сынок. Ее сердце — это те, кто на ней ходит», — Падрайг затянулся. — И все равно у меня каждый раз мурашки по коже, когда мы проходим над тем местом, где она затонула. Я знаю: она лежит на дне там же, где я в последний раз ее видел. Отец погиб, его мечта — тоже.

Чувства молодого капитана были такими сильными, что как будто жили сами по себе. Фину показалось, что в рубке появился кто-то третий.

— Мы только что прошли над этим местом, да?

— Да, мистер Маклауд, — Падрайг бросил быстрый взгляд на полицейского. — Вам стоит прилечь на одну из коек. Может, вам удастся поспать. Тут никогда не знаешь! Нам еще довольно долго плыть.

Дункан сменил Падрайга у штурвала. Фин спустился в трюм и забрался на ту самую койку, которую занимал, когда плыл на «Пурпурном острове» в прошлый раз. Он не думал, что сможет заснуть. Знал, что впереди много времени, так что придется ворочаться и снова и снова задавать себе одни и те же вопросы. Ответить на них невозможно, пока не доберешься до Скалы. К тому же впереди ждет неизвестность: когда он окажется на Скерре, Артэр и Фионлах могут быть уже мертвы. Тогда все вопросы навеки повиснут в воздухе. Он никогда не простит себя за то, что даже не догадывался, как обстоят дела на самом деле. Так что Фин очень удивился, когда Арчи растолкал его:

— Мы почти прибыли, мистер Маклауд.