Читаем Сицилиец полностью

– Ни одного мужчину в мире я не желал бы дочери в мужья больше, чем тебя. И знаю, что мой сын Сильвио, упокой Господь его душу, согласился бы со мной.

Снова он запнулся, прежде чем продолжить:

– Я волнуюсь только за ее безопасность. Если Джустина станет твоей женой, полковник Лука точно найдет предлог посадить ее под арест. «Друзья» стали теперь твоими врагами и тоже могут ей навредить. А тебе предстоит либо бежать в Америку, либо умереть тут, в горах. Я не хочу, чтобы она, такая молодая, стала вдовой – уж прости за откровенность. Но главное, это осложнит твою жизнь, отчего мне особенно тревожно. Счастливые молодожены могут не заметить ловушки, новобрачный может утратить осторожность. Что, если свадьба приведет к твоей смерти? Я говорю так открыто только из уважения и любви к тебе. Может, отложить свадьбу до лучших времен, когда ты будешь четко представлять свои перспективы и спланируешь все более тщательно?

Закончив говорить, он заглянул в лицо Гильяно, чтобы проверить, не разозлил ли его.

Однако тот не был зол – только расстроен. Ферра увидел в его глазах разочарование влюбленного юноши. Это было настолько невероятно, что он, подчиняясь внезапному порыву, воскликнул:

– Тури, я не говорю «нет»!

Гильяно вздохнул:

– Я хорошо все обдумал. Мой план таков. Я женюсь на твоей дочери тайно. Церемонию проведет аббат Манфреди. Мы поженимся здесь, в горах. В любом другом месте для меня будет слишком опасно. Но я устрою так, чтобы вы с женой сопровождали дочь и стали свидетелями бракосочетания. Она останется со мной на три дня, а потом я отошлю ее назад к вам. Если ваша дочь овдовеет, у нее будет достаточно денег, чтобы начать новую жизнь. Так что ей не придется опасаться за свое будущее. Я люблю вашу дочь и буду заботиться о ней и защищать всю ее жизнь. Я обеспечу ее на случай, если произойдет самое плохое. Однако выйти замуж за такого, как я, это все равно риск, и ты как заботливый отец имеешь полное право не позволить ей на него пойти.

Казеро Ферра был тронут до глубины души. Юноша говорил так прямо и так искренне… И с такой надеждой! Самое главное, он все предусмотрел. Побеспокоился о разных жизненных перипетиях и о благосостоянии его дочери. Ферра встал из-за стола и обнял Гильяно.

– Благослови вас Господь, – сказал он. – Я поговорю с Джустиной.

Перед отъездом Ферра упомянул о том, как для него важно, что предоставленная им информация подтвердилась. И был потрясен переменой в лице Гильяно. Глаза у него распахнулись шире, а красивое лицо затвердело, превратившись в белый мрамор.

– Я приглашу Стефано Андолини и Пассатемпо на мою свадьбу, – сказал он. – И там мы все решим.

Лишь позднее Ферра понял, что довольно странно будет приглашать их на свадьбу, которую предполагается держать в секрете.

* * *

На Сицилии не видели ничего необычного в том, чтобы девушка вышла замуж за мужчину, с которым ни минуты не провела наедине. Если женщины усаживались перед своими домами, то незамужним разрешалось сидеть только в профиль, а не анфас, чтобы не прослыть распутницами. Юноши, проходившие мимо, не могли переброситься с ними и парой слов – разве что в церкви, где девушки находились под покровительством Девы Марии и своих зорких матерей. Если мужчина отчаянно влюблялся в такой профиль или в ту, с которой разок вступил в уважительную беседу, ему надо было выразить свои чувства в письменном виде – в послании, составленном в самых изысканных выражениях, с заявлением о своих намерениях. Вопрос был самый серьезный. Зачастую для этого нанимали профессиональных писателей. Неверно избранный тон мог вместо свадьбы привести к похоронам. Поэтому предложение Тури Гильяно, сделанное через отца, считалось в порядке вещей – за тем исключением, что к самой Джустине он до сих пор не выказал никаких признаков интереса.

Казеро Ферра не сомневался, какой ответ даст его дочь. Еще девочкой она каждую свою молитву заканчивала словами: «И сохрани Тури Гильяно от карабинери». Она всегда спешила отнести весточку его матери, Марии Ломбардо. А когда вскрылось, что из дома Тури туннель шел к Ла Венере, Джустина прямо-таки взбесилась от гнева. Отец с матерью подумали сначала, что ее рассердил арест женщины и родителей Гильяно, но быстро сообразили, что дело в ревности.

Поэтому Казеро Ферра мог предсказать реакцию Джустины; та его не удивила. А вот то, как дочь выслушала новость, повергло его в шок. Она хитро улыбнулась отцу, словно удался ее план по соблазнению. Словно она знала, что завоюет Гильяно.

* * *