Читаем Система полностью

– Мармонов. Так она у него всегда такая, товарищ капитан, он спит на ходу…

– А я не хочу видеть здесь сонные морды. Мы в армии, сержант. Сделайте всё чтобы эта морда превратилась в бодрую и розовую.

– Слушаюсь, товарищ капитан! – бодро рапортует Медведев.

– Мне дисциплина нужна, Сергей, – смягчается вдруг Томилов, – в роте чёрт знает что творится, а ты не контролируешь.

– Я всё контролирую това…

– Не контролируешь, – Томилов перебивает сержанта. – Не контролируешь, – повторяет он уже мягче, но с нажимом, намекая на то, что существует какая-то выходящая из ряда вон ситуация о которой сержант может пока ещё не знает.

– Ладно, на сегодня считайте, что отделались лёгким испугом. Купишь мне упаковку пива, и можете линять на все четыре стороны. Кто в роте остаётся вместо тебя?

– Шакомалов.

– Нашёл кого оставить, у него дембель на носу, он с койки не слазит.

– Он и спящий роту может держать, – улыбается сержант.

«Может. Этот хитрый татарин с замашками Наполеона много чего может», – думает Томилов.

– Товарищ капитан, Вам какого?

– Чего какого? – Томилов вскидывает голову, как будто проснувшись.

– Пива Вам какого?

– А пива? Чешского возьми, только давай в темпе вальса.

Весь оставшийся день он не сводит глаз с большого татарина Шакомалова, который то и дело ленивой походкой тигра прохаживается по казарме в перерывах между чтением или сном на койке. В его безмятежном взгляде и невозмутимом скуластом лице нет и намека на то, что он может быть причастен к каким то интрижкам.

«Нет не он. Ну зачем ему всё это? В целом мы с ним ровно жили, бывали иногда конфликты, но у кого их нет… Отработал он тоже хорошо, и с расчетом его вроде не обижали. Знает только больше других из за этой шалавы Лильки. А может это из за неё у него крышу снесло?». – Томилов возвращается к недавним событиям. Сначала обнесли Носа. По его словам не взяли ничего такого, но чего же он тогда с катушек съехал? Нос увольняется и вместе с ним тут же увольняется Лилька. Всё это время Шакомалов ходит как в воду опущенный, он же был её любовником. Капитану кажется, что он за что-то ухватился. Да, точно это звенья одной цепи и всё берёт начало с того момента как бомбанули Носа. Именно тогда Томилов стал чувствовать что система, которую они создавали и совершенствовали больше пяти лет первый раз дала сбой. Всё конечно быстро поправили и выпавших людей заменили другими, но причина этого сбоя так и не была выяснена и устранена.

Всё воскресенье в очередной раз напиваясь до чёртиков, он вспоминает и анализирует этот путь с момента, когда он молодым лейтенантиком переступил порог училища до сегодняшнего дня. Тогда в его юной душе ещё была романтика, он мечтал о великих баталиях и победах. В училище он не собирался задерживаться долго, хоть и был наслышан, что это место хлебное. Уже через два месяца службы здесь он стал понимать её суть. Узнавая людей, которые служили с ним бок о бок, руководство и персонал, он начал понимать, что в этом месте коммерческая составляющая берёт верх над какими либо принципами и этикой офицера. Он быстро открыл в себе способности новоиспечённого бизнесмена и влился в еще разболтанную тогда коррупционную схему. Именно его усилиями шаткая схема структуировалась, укреплялась, доводилась до совершенства и наконец превратилась в совершенную систему.

Со временем он стал одной из ключевых фигур этой системы. Выполняя роль диспетчера, он был в курсе всех теневых движений происходящих в училище. Вместе со смутой, нарастающей в девяностые прирастала и прибыль участников системы, появлялись новые возможности для заработка. Но, как и в каждой системе, здесь были слабые звенья, которые требовали постоянной проверки и замены при необходимости. Как ни странно эти же самые звенья являлись основным инструментом извлечения прибыли. Солдаты срочники не могли считаться полностью надёжными, только в виду того что находились здесь временно, поэтому даже сержанты, которые косвенно участвовали в приращении прибыли не должны были знать полной информации о работе системы и всех её участников. Вознаграждением для них в большей мере являлись поощрения, увольнения и свобода действий, что немало важно, когда находишься в режимном заведении. Сильнейшим мотиватором для этих людей, являлась власть над им подобными, и этой властью их здесь щедро наделяли. Но люди есть люди. Они любопытны, они болтливы, они начинают совать свой нос туда, куда не нужно. Томилов не исключал, что благодаря болтливым языкам некоторых солдат, а так же любившим принять на грудь офицерам, информация просачивалась дальше, чем ей следовало. Неужели, вся эта паскудная история берёт своё начало от этой потаскухи Лильки, которая снюхалась с сержантом. Не зря же говорят: баба на корабле, быть беде.

25 апреля 1994 г.

Утро понедельника приносит новые неприятности. Наташка встречает его у выхода из столовой, когда он выводит роту с завтрака

– Надо поговорить! – тихо говорит она.

– Что-то срочное? – спрашивает он не оборачиваясь и тут же во весь голос кричит: