– Да, братишка, столько приключений за одну ночь.. Главное, что не спалился и дело сделал! – говорит Кир, потрепав Емелю за плечо. – Теперь отдыхай, следующий ход будет за нами. Надо теперь подумать как получше обрадовать нашего друга…

Глава 3. КАПИТАН, УЛЫБНИТЕСЬ…

21 апреля 1994 г.

«Семёрка» тормозит во дворе серого панельного дома. Томилов, насвистывая что то под нос, закрывает машину на ключ, и взлетает на высокое крыльцо. Время уже одиннадцать вечера и он сегодня припозднился. У Пашки Корчагина сегодня день рождения, и душевная пьянка немного затянулась. Он не стал вызывать такси, как все остальные, а поехал за рулём. В последнее время для него стало нормальным явлением ездить в мягко говоря не трезвом виде. «Надо с этим завязывать!» – уже не в первый раз подумает он, протрезвев. Но это будет только утром. А пока, он заходит в подъезд и напевает прилипший мотив.

«Угнала тебя угнала,

Ну и что же тут криминальна-ва-а…»

Верка наверное уже спит. Тем лучше, не надо будет слушать её нытьё о том что он опять нарезался в слюни. Она в общем уже свыклась с этими поздними возвращениями нетрезвого муженька.

Уже зайдя в лифт, он скользит взглядом по почтовым ящикам, висящим на стене, напротив кабины. Его внимание вдруг привлекает, торчащий из ящика с номером их квартиры, белый конверт.

«Странно, – думает он, – Верка возвращается в семь и обычно забирает почту. У нас что, почтальоны теперь ночами стали работать?».

Он выходит из лифта и достаёт из прорези в ящике плотный конверт. Адресная строка «От кого» не заполнена, а вот напротив графы «Кому» печатными буквами, вырезанными скорее всего из газеты, набран следующий текст:

«Томиловой Вере Семёновне, г. Екатеринбург, ул. Фрезеровщиков, д.12 кв.26»

– Это что ещё за конспирация такая – бурчит Томилов и, не долго думая, ловкими движениями пальцев вскрывает конверт. Нормы этики, не одобряющие чтение чужих писем, забыты им за долгое время службы, где он без зазрения совести вскрывал, читал и уничтожал их сотнями. Возможность найти интересную переписку, чтобы потом влезть в душу какого-нибудь солдатика намного важнее того, получит он, или его адресат весточку.

Но в этот раз он старается вскрыть конверт аккуратно в месте склейки, чтобы потом была возможность запечатать его назад. Из конверта он достаёт толстую квадратную фотографию сделанную «Поллароидом».

– Ах ты сука! – злобно шипит он и, оглянувшись, тут же пихает фотографию в карман кожаной куртки. Кроме фотографии в конверте находится ещё клочок бумаги с наклеенными на него газетными буквами, которые образовывают следующую фразу:

«Не хотим Вас шокировать, поэтому прислали самое безобидное из того, что имеем». Контора «Панды Марала»

–Ах ты ж сука… – повторяет Томилов, отправляя конверт с бумажкой, вслед за фотографией в карман.

Проворочавшись полночи без сна, он ушёл на кухню, которую обмеряет шагами пересекая по диагонали взад и вперёд. Он тщетно пытается успокоиться, чтобы прекратить хаотичный поток панических мыслей, которые перемешиваясь в голове, совокупляются и рожают ещё более страшных детёнышей.

Вряд ли, тот, кто это сделал отправил последнюю фотографию. Наверняка у него есть ещё, и эта сволочь не остановится, пока их не увидит Верка. А если Верка увидит эти снимки, она точно уйдёт, но перед уходом обязательно оторвёт ему яйца, чтобы он никому не был нужен. В месте с яйцами она оторвёт квартиру, машину и только что купленную дачу.

Томилов знает, что она никогда не простит измены, и с помощью влиятельного папы, который его никогда не любил, обдерёт его как липку. Но к своему ужасу он понимает, что это знает и тот, кто подбросил это письмо и значит этот кто-то преследует именно эту цель. Но зачем это ему, или им?

Томилов ускоряет шаг, мечась в тесной кухне, как тигр в клетке.

Значит кто-то из общих знакомых хочет чтобы они расстались.

Стоп! – Томилов останавливается и хлопает себя по лбу.

«Фотография была сделана в бане, в училище. Чего же я гоню то? Если это сделал кто-то из училища, то он хочет насолить именно мне. Не понятно, как это сделано, но сделано не случайно, а продуманно и профессионально. Этого слишком много для простой подлянки. Явно, люди, которые это сделали, хотят поиметь что-то с этой ситуации. Но если они хотят поиметь с меня, почему присылают письмо Верке? Или… -начав было ходить, он снова останавливается, – Точно, как я сразу не догадался! Это письмо и было адресовано мне, поэтому его подбросили поздно вечером. Это предупреждение!».

– Ты чё не спишь? – он не заметил, как в кухню вошла жена. Она щурится от яркого света, а губы её как обычно сморщились в недовольной гримассе.

– Да зуб болит. Уже две таблетки выпил, всё не проходит.

– А-а… – в этом звуке есть всё, и любовь, и понимание, и сочувствие больному мужу. Дверь закрывается.