Читаем Система полностью

– Ну, тогда вернём ему эту бумажку. Пусть ищет других дураков. Если бы всё было так просто, он бы сам её уже давно толкнул.

– Может быть, он надеется, что нам как малолеткам проще будет, если засветимся. Мы и драпануть можем, или, в крайнем случае, сказать, что нашли. Какой с нас спрос? А если его, взрослого дядьку с фальшивкой сцапают, ему посложнее отмазаться будет. – Кир рассуждал, задумчиво подперев подбородок кулаком. – А во-вторых, я думаю, он не просто так нам эту проверку устраивает. Может он нам шанс даёт.

– Шанс попасть на нары? – рассмеялся Безумный.

– Да нет, не о том я. Мне кажется, что Ботаник это как раз и есть тот «человек дела», «бизнесмен», про которого он говорил. И мы, если оправдаем его ожидания, можем стать его компаньонами. Если бы он и хотел кого-то подставить, явно, что не родного брата.

***

Безумный согласился с доводами Кира, и они решили попробовать сдать купюру торгашам на рынке. План был в том, чтобы предлагать палаточникам купюру за полцены, ссылаясь на то, что они её нашли. Друзья решили, что цена в три тысячи рублей должна устроить потенциальных покупателей. Но к их разочарованию никто не хотел покупать у них доллары. Может быть, виной тому была юная внешность и зачуханный вид новоиспечённых менял, а может непопулярность американской валюты среди торгашей, но скорее всего барыги боялись, что им всучат подделку, которую они не смогут распознать.

– Пацаны, шли бы вы отсюда… – такие, а так же более грубые выражения, но с тем же смыслом друзья услышали более сотни раз за выходные, проведённые на «Туче».

Оставался последний вариант, пытаться толкнуть купюру профессиональным менялам, но он очень сильно настораживал друзей. Наблюдая со стороны за менялами, они заметили, что те никогда не принимают купюры на месте, где стоят, а идут в палатку, где, скорее всего, проверяют их на подлинность.

Но чем больше друзья рассматривали купюру, тем менее безупречной она им казалась. При более детальном изучении они увидели, что водяной знак был расположен как то криво, и лицо волосатого мужика на нём было деформированное, ассиметричное, как будто его рисовали от руки. Левый глаз нарисованного мужика либо отсутствовал, либо был закрыт. Складывалось впечатление, что на водяном знаке тот же человек, только мёртвый, или с глубокого похмелья. Поэтому вариант с менялами был однозначно отклонён.

Они сидели на маленькой скрипучей карусели во дворе дома Безумного. Это было место раздумий и поиска новых идей. Отталкиваясь ногами от земли, и задрав головы в чёрное небо, друзья могли часами болтать вот так, в неспешном кружении под аккомпонемент противного скрипа.

– По крайней мере, мы сделали всё, что могли, – печально констатировал Безумный. Одной рукой он пытался засунуть в рот остатки растаявшей мороженки, а в другой у него дымился короткий бычок «Примы». При этом, Безумный не решался выбросить ни то ни другое, и в итоге весь был заляпан мороженным, а окурок начинал жечь пальцы.

Кир пришёл на помощь другу. Он, протянув руку назад, выдернул бычок из его руки, глубоко затянулся, и щелчком отбросил его в сторону.

– Да, если бы у нас даже настоящие сто баксов были, мы бы и их не смогли обменять. Рубли нарисованные наверное куда проще толкнуть.

– Эти доллары просто на хуй никому не нужны. Вот если бы где-нибудь что-нибудь покупали и продавали за баксы, тогда можно было бы легко их втюхать. Но такого места здесь нет.

Вдруг Кир, воткнув каблуки ботинок в землю, резко затормозил карусель.

– Макс, я знаю такое место!

***

«Скорый поезд Москва-Пекин прибывает на первый путь». – Металлический голос тётки из репродуктора вызвал заметное оживление в сером небольшом помещении вокзала. Разношёрстный люд хлынул к путям и стал равномерно распределяться вдоль перрона.

Китайский поезд останавливался проездом в городе один раз в неделю, поэтому каждое воскресное утро вокзал превращался в «Мекку» барыг, жулья разного пошиба и простого народа, решившего попытать счастья. Поезд являлся этаким рынком на колёсах, который следовал через всю Россию. Китайские дельцы продавали горы барахла на каждой станции. Спрос на кожаные куртки и цветастые спортивные костюмы, называемые в простонародье «Радость лоха» был бешенным. Кир часто думал: довозят ли китайцы что-нибудь до Москвы, или столица просто является конечной станцией на которой они разворачиваются и тут же едут назад за новым товаром. Торговля с вагонов была запрещена, и за этим смотрели менты, но их количество было ничтожным, чтобы сдержать огромную толпу, и их присутствие на вокзале являлось больше формальностью. Выходить из вагонов китайцы боялись, поэтому трясли своим тряпьём прямо из окон.