Читаем Система полностью

Сейчас перед ним стоит серьёзный выбор. Ему придётся кого-то кинуть. На одной чаше весов добрый майор, перед которым Саша однажды распахнул душу, и, уже позднее, поймал себя на том, что никак не может её запахнуть. На другой чаше весов какая то призрачная «Система», которая как чума появившись, внезапно охватила собою всё училище. Все теперь только и шепчутся об этой таинственной системе. А что это за хрень такая, которую не увидеть и не пощупать, но которая присылает тебе записочки навроде этой. В отличие от этой пресловутой системы, дядя Миша (так в задушевных беседах просил называть его добрый майор) реален и вполне осязаем. Он чуткий и добрый. Иногда он угощает Сашу конфетами, и тот даже не представляет ,как можно огорчить такого человека, а он ведь наверняка огорчится. С другой стороны, откуда этой «Системе» стали известны их с дядей Мишей отношения. Откуда известно, что он придёт именно сегодня, ведь они ни о чём не договаривались. А не является ли сам дядя Миша частью этой системы? Может быть это просто проверка? – Саша поднимает голову от бачка и оглядывается вокруг. Колька Севастьянов, его напарник по наряду высыпает из сетки грязную картошку в бункер истошно орущей картофелечистки. Колька всегда весел и энергичен, у него как-будто шило в жопе, он всегда кому-то подмигивает, шутит. Вот и сейчас он напевает свою любимую песенку:

«И не надо слёз, и не надо слёз голубые глазки оу-оу-оо,

Эту ночь с тобой, эту ночь с тобой проведём как в сказке…»

«Интересно, а он знает?» – Саша смотрит снизу вверх на беспечного Кольку, который вспарывает брюхо очередной сетке с картошкой.

Иногда ему начинает казаться, что он в центре какого-то грандиозного представления, где все кроме него актёры. И такое грандиозное представление, в актах которого ему приходится участвовать раз от разу, не может не управляться кем то большим и важным. Есть какой то невидимый дирижер, который управляет этим оркестром. И этот дирижер сидит на самой вехушке. По некоторым услышанным Сашей версиям, этим дирижёром является сам Ширдяев, а другие версии говорят о том, что системой управляет какой-то большой генерал, находящийся извне и этот самый генерал скоро придёт к власти. Но это только разговоры. Что до них бедному курсанту, которого вот-вот вышвырнут из училища за неуспеваемость, и которого только что изобличили в стукачестве.

Появившийся раньше ожидаемого дядя Миша, обрывает размышления курсанта. Заглянув в помещение картофелечистки, Мельман делает еле уловимый жест ладонью и тут же проскакивает в соседнее с ним помещение посудомойки. Перебирая ватными ногами, Саша заходит в небольшую, душную от испаряемой влаги комнатку с тяжёлой железной дверью. Мельман заботливо прикрывает дверь за ним. Саше кажется, что обычно спокойный и всегда весёлый дядя Миша сегодня на взводе. По его раскрасневшемуся лицу, глубокому дыханию и бегающему взгляду видно, что он куда-то или откуда-то спешит.

– Ну, Сашка, давай, расскеазывай! – Он неестественно улыбается и панибратски хлопает Головатских по плечу. – Давай выкладывай, кто у Вас народ к смуте склоняет. Кто эти песни строевые Вас петь заставил?

У Саши подкашиваются ноги и неприятно урчит в животе, ведь он так и не успел решить, что ему делать. Его так и подмывает начать разговор как обычно, мол, дядя Миша здесь замешана какая-то система. Все эти дурацкие приказы распостраняются с помощью каких то карт и записок, кто их пишет не понятно, но сержанты Якубовский и Бебуришвилли точно в курсе… Но что-то не даёт ему сказать всё это. Ком в сухом горле не даёт выйти наружу словам, и он молчит, выпучив глаза на майора. Нетерпение разволновавшегося Мельмана решает направление хода беседы.

– Вот только давай сейчас не будем в молчанку играть, – лицо Мельмана приобретает выражение человека у которого заболели все зубы разом. – Будешь молчать, заставлю тебя писать докладную. Говори всё, что знаешь. Кто заставлял вас петь эти строевые…

– Не могу знать, товарищ майор… – только по начинающему вытягиваться лицу дяди Миши, Саша понимает, что всё-таки произнёс это вслух, и назад пути нет.

Мельман закладывает руки за спину и начинает качаться с пятки на мысок. Саша невольно смотрит на его зеркально начищенные маленькие ботиночки, и ему кажется, что он видит в каждом из узких носочков маленькое отражение своего лица. Майор хмыкая прочищает горло, словно перед серьёзным выступлением и начинает говорить. Голос его всё же сел и звучит тихо и сипло.

– Товарищ курсант, не позднее завтрашнего утра я жду от Вас подробный письменный отчёт с соображениями по данной ситуации. Если отчёт не будет лежать у меня на столе, можете пенять на себя. – Мельман понимает, что сейчас он явно не на высоте и уже предчувствует, что будет написано в этом отчёте.