Читаем Система полностью

Он медленно встаёт, и курсант вынужден вставать вслед за ним.

– Так значит? Ну ладно. – Мельман крутит блестящую пуговицу на кителе курсанта. – Ты меня расстроил, курсант, а этого делать не следовало. – Пуговица отрывается и Мельман кладёт её на стол.

– Ну пока, Лобок, – он произносит кличку Лобанова с унизительной усмешкой и, развернувшись, уверенно идёт к выходу.

***

Кличку Гастелло, Саша Головатских получил при весьма пикантных обстоятельствах. Прошлым летом их рота находилась на учениях в полевом лагере недалеко от города. Ночи выдались холодные, и палатки приходилось подогревать буржуйками. Для этого назначался истопник, задачей которого было подбрасывать в печку угля и поддерживать комфортную температуру в палатке. В ту памятную ночь истопником в палатке взвода был назначен Саша. Он исправно швырял уголь в маленькую топку железным совком, пока все не уснули. Потом интенсивность подбрасывания угля пошла на убыль, так как, страдающий хроническим недосыпом, Саша стал клевать носом и выпадать из реальности. Сеансы внезапного короткого сна со временем стали частыми и затяжными, и Саше иногда приходилось пощипывать себя, чтобы не заснуть до утра.

В исправной работе маленькой чугунной печки с роскошным названием «буржуйка» есть маленькая хитрость. Она греет только тогда, когда в ней поддерживается огонь. Её нужно топить постоянно и непрерывно. Длительный перерыв влечёт за собой полное затухание печи, и, вследствие этого, мгновенное охлаждение помещения. Разжечь затухшую печь довольно проблематично. Именно этот казус и случился с Сашей. Когда открыв глаза после очередного яркого сновидения, он осознал, что в этот раз оно затянулось, было слишком поздно. Заглянув в печку, он увидел мёртвые угли, от которых курился слабый дымок. Пришлось прибегать к экстренному плану. Для этого в тамбуре палатки стоял цинк наполненный солярой. Цинк служил в основном для изначальной растопки печки. Саша на пузе приволок цинк к рабочему месту, и, зачерпнув пустой банкой из под тушёнки вонючей маслянистой жидкости, плеснул ею в печку. Результата не последовало, только дымок от углей стал более активным и окрасился в голубой цвет. Саша повторил манипуляцию, но результата снова не было. Тогда он решил использовать беспроигрышный вариант. Чиркнув спичкой, он стал подносить её к зеву печи, чтобы кинуть туда. В этот самый момент произошёл глухой хлопок, и в глаза Саше брызнул яркий обжигающий свет. Печке, видимо, не пошла вторая порция соляры, и она выплюнула её вместе с пламенем Саше в лицо. Курсанты, кровати которых находились рядом с печкой, были разбужены хлопком и яркой вспышкой, которая, озарив помещение палатки, тут же затухла. Взору внезапно пробужденных курсантов предстала широкая в зелёном ватнике спина Саши, над которой поднималось облако дыма. Потом спина повернулась от печки, и все увидели чёрное, как у негра, лицо с выпученными глазами и обугленной чёлкой и ресницами. Лицо открыло рот и произнесло «Во бля!». Вместе с ругательством изо рта Саши вывалился клуб дыма. А дальше были сморчки в кулак, перерастающие в хихиканье, а потом взорвавшиеся громким хохотом.

Смех, раздававшийся из палатки разбудил всех вокруг. Ещё долго после этого история ночного взрыва, названная с руки капитана Горчакова, подвигом Гастелло передавалась из уст в уста, а Саша соответственно получил новое прозвище.

Сейчас Саша грустно ковыряет маленьким ножичком глазки в картошке. В наряде по столовой он частый гость, но сегодня он напросился сюда сам. Зачётную работу по тактике ему не осилить. Но есть беда пострашнее тактики. Она пришла вместе с запиской, которую он нашёл на столе, когда убирал посуду после обеда.

Текст записки был следующий:

«Гастелло, мы знаем кому, когда и о чём ты барабанишь. Сегодня твой друг придёт к тебе снова. У тебя есть два варианта. Первый: ты можешь продолжать влачить своё жалкое существование ни кем не уважаемого человека, к тому же стукача. Второй вариант: ты можешь прямо сегодня всё изменить. Для этого тебе нужно только отвечать на все вопросы своего друга «Не могу знать товарищ майор». Только эти пять слов и больше ничего. Сделаешь так, и Система закроет глаза на всю твою прошлую жизнь и примет тебя в свои объятия».

Последний час Саша напряжённо думает над текстом этой записки, и, чем больше он думает, тем сильнее начинает волноваться. Непослушные руки то и дело упускают недочищенную картошку, и она с бульканьем падает в огромный бачок, наполненный водой.