Читаем Сирены полностью

– Вот именно! – Он со звоном поставил чашку на блюдце. – И к чему она нас ведет, я вас спрашиваю! Кровь, кровь и кровь – больше ничего. Семьи разрушаются. Повсюду отчаяние и горе. – Он оттолкнул чашку от себя. – Теперь ты понимаешь подлинную причину, по которой я взялся за эту картину? Я хочу показать людям их бесконечную глупость. – Он смахнул «Гардиан» со стола ребром ладони, так что газетные страницы разлетелись по полу, как птицы со сломанными крыльями. – Ах! Зачем я только читаю весь этот кошмарный бред.

Однако на следующее утро он, как ни в чем не бывало, опять сидел за чашкой чая, изучая свежую газету.

* * *

Эль-Калаам и Малагез сидели на корточках рядом с Джеймсом, разложив на полу карту виллы и ее ближайших окрестностей. Они внимательно изучали квадрат за квадратом.

– Скоро их люди появятся здесь, – сказал Эль-Калаам. – Мы должны убедиться, что в нашей обороне нет ни единой трещины. Ни к чему сюрпризы теперь, когда уже столько сделано, а? – Он очертил пальцем на карте неровный прямоугольник. Там сейчас Мустафа. Сходи к нему и проверь, все ли в порядке. – Малагез кивнул и молча повиновался. Идя выполнять приказ, он прошел мимо Рудда и англичан, спускавшихся в прихожую. Они тащили дверь, снятую с петель в ванной. Направляемые Фесси, который подгонял их, тыча в спину дулом автомата, они прислонили дверь к стене и смогли, наконец, перевести дух.

Эль-Калаам окинул взглядом Джеймса.

– Ты выглядишь неважно, мой друг, – заметил он и громко позвал. – Рита! Принесите сюда воды. Пусть его жена останется там с тобой.

Через несколько мгновений в гостиную вошла Сюзан. Она несла в руке стакан воды. Весь ее грим уже успел сойти, а аккуратная прическа растрепалась, и локоны беспорядочно висели над ушами. Эль-Калаам приказал ей встать на колени перед ним, и Сюзан подчинилась.

– Ты видишь, как это легко, – обратился он к Джеймсу. – Они рождены, чтобы повиноваться. – Он резко кивнул головой, и Сюзан поднесла стакан к губам раненого.

На кухне Рита осуществляла контроль за работой женщин, готовивших еду. Сама она при этом ни разу не притронулась к кастрюлям и сковородкам.

– Как получилось, – поинтересовалась Хэтер, помешивая суп, – что он взял тебя к себе в отряд? Ведь совершенно очевидно, что просто-таки ненавидит женщин.

– Он не ненавидит женщин, – возразила Рита слегка оправдывающимся тоном. – Он их не уважает. Отличие между мужчиной и женщиной в том, что они выполняют разные функции в жизни.

– Я не вижу никакой разницы...

– Бессмысленно даже разговаривать с тобой. Заткнись и помешивай свой суп.

Хэтер отвернулась и заметила:

– Я просто не понимаю, вот и все. Часть задачи революционера состоит в том, чтобы сделать себя понятным другим.

Несколько минут Рита пристально изучала затылок Хэтер.

– Когда моего мужчину убили во время налета израильские солдаты, я обнаружила, что не могу больше выполнять свои обязанности... оставаясь женщиной. Может быть, что-то со мной погибло вместе с ним. – Хэтер повернулась к ней лицом. – Моя голова была занята только одним – местью. Я взяла автомат моего брата и пересекла с ним израильскую границу.

– Сама? – воскликнула Хэтер. – В одиночку?

– Я не помню совсем, как это было. Только чьи-то руки, оттаскивавшие меня от трупов людей – трех или четырех, как мне сказали потом, – которых я не видела прежде.

Рита покрутила головой.

– Человек, оторвавший меня от мертвецов, оказался Эль-Калаамом. Жажда крови все еще не проходила во мне, и он отвел меня в пустыню, где я смогла разрядить обойму своего автомата в песок. Когда я успокоилась, он предложил мне следовать за ним.

– Я не похожа на других, – тихо добавила она. Подобрав какой-то кусок со стола, она запихнула его себе в рот. – Я – наполовину труп. – Она показала пальцем на кастрюльку. – У тебя убежит суп.

– Ты неправ в отношении женщин, – говорил Джеймс, по-прежнему сидевший на полу, прислонясь спиной к книжному шкафу.

– Я никогда не бываю неправ. – Эль-Калаам раскурил сигару.

– И все же, в данном случае, это именно так, – настаивал Джеймс. – Ты не знаешь Хэтер.

Эль-Калаам, засопев, вынул сигару изо рта.

– В этом и нет необходимости. Она точно такая же, как эта темноволосая. – Он бросил взгляд на Сюзан. – Убирайся отсюда. Ты не видишь, что больше не нужна нам? – Сюзан удалилась обратно на кухню. – Все западные женщины одинаковы. Нет абсолютно никаких оснований опасаться их. Они ничего не знают, ничего не умеют. Они не умеют думать, только болтать. – Он сделал насмешливый жест пальцами, изображая открывающийся и закрывающийся рот.

– Как насчет того, чтобы заключить пари на сей счет? – Голубые глаза Джеймса ярко горели.

– Я не заключаю пари, – ответил Эль-Калаам, – даже с равным себе. – Затянувшись, он обвел взглядом фигуру Джеймса. Через некоторое время он спросил:

– И что же такого умеет делать твоя жена?

– Стрелять из оружия.

Эль-Калаам улыбнулся, а затем, откинув голову назад, рассмеялся во весь голос.

– О, ты счастливчик, тебе повезло, что я не согласился на пари.

– Значит, ты трус.