Читаем Сирены полностью

Несмотря на усиленную охрану, некоторым журналистам удалось просочиться внутрь. В своем фанатическом стремлении состряпать гнусные статейки, предназначенные для поддержания образа Голливуда, они казались Дайне почти не людьми. Некоторые из них залегли за резные мраморные памятники на могилах, другие сидели на корточках в тени деревьев, точно дети, играющие в прятки, но все без исключения неутомимо щелкали один кадр за другим, едва успевая менять пленки в фотоаппаратах, огромные объективы которых высовывались из-за импровизированных укрытий.

Выйдя из машины, Дайна на мгновение остолбенела. Она была совершенно сбита с толку – до того, представшая перед ней женщина походила на Мэгги. Бок о бок с ней стоял Бонстил и невысокий мужчина в темном костюме, который был великоват ему.

Бонстил представил их как Джоан и Дика Рэтер. Джоан была сестрой Мэгги. Слегка косивший на один глаз Дик сообщил, что он родом из Солт-Лейк Сити, где они и жили вместе с Джоан, а также то, что он продает пылесосы. Дайна и не подозревала, что кто-то может зарабатывать на жизнь подобным образом.

– Какое ужасное горе, – Рэтер спешил высказаться, как один из тех людей, которые, будучи расстроенными, не знают, что им делать, и говорят, не умолкая, надеясь таким образом ослабить переживания. – Я часто предлагал жене приехать сюда: я ведь всю жизнь прожил, можно сказать, по соседству и ни разу не был здесь. Но, – казалось, он усиленно избегал смотреть на хранившую молчание Джоан и потому, не отрываясь, смотрел на Дайну, – она всегда находила то одну, то другую причину, мешавшую сделать это, и вот теперь, после того что произошло, мы здесь... но мне почему-то в это не верится. – Его глаза умоляли Дайну: «Пожалуйста, скажите мне, что все это – глупая шутка».

– Мне очень жаль, – ответила Дайна и ей показалось, будто он вздрогнул.

– Жаль? Что вы знаете о жалости? – С самого начала разговора это были первые слова, произнесенные Джоан. Дайну поразило, насколько ее голос не похож на голос Мэгги и испытала облегчение.

– Я была ее лучшим другом, Джоан.

– Миссис Рэтер, – она, не моргая, смотрела на Дайну холодными голубыми глазами. – Что люди, вроде вас, – она произнесла слово «люди» так, как кто-нибудь другой мог сказать «грязь», – знают о дружбе... или семье, а? Я не видела Мэгги после того, как она уехала из Сент-Мэри. С тех пор прошло много времени. – В ее взгляде горел тихий огонь, типичный для многих ярых протестантов, неспособных выразить свои чувства. – Слишком много для сестер. Чересчур много. – Она шагнула к Дайне, и та увидела, как муж ухватил ее за локоть, точно опасаясь, что она собирается затеять драку. – Я не могу понять, почему она уехала и что она могла найти здесь. Впрочем, возможно, она подходила к этому месту, потому что не была особенно счастливым человеком. Ведь никто из вас, живущих здесь, не счастлив. Я знаю это. Вы обретаете счастье, только пожирая друг друга живьем.

– Джоан...

Она метнула на мужа взгляд, полный такой ярости, что Дик тут же замолчал.

– Я дала согласие похоронить Мэгги здесь, потому что мне сказали, что такова была ее воля. Она выбрала это место к добру или ко..., – она не смогла закончить фразу, и Дайне почудилось, будто слезинка сверкнула в уголке ее глаз. Однако в следующую секунду Джоан оправилась. – Я обвиняю всех вас. – Ее голос звучал очень глухо. – Вы все знали ее, – она сказала «все», но было ясно, что она имела в виду именно Дайну. – Знали, какая она беззащитная. И все же позволили ей, – она едва не подавилась, произнося следующие слова, – жить с этим дьяволом. Подобные вещи не могут принести никакого добра. Одно только зло. – Она ткнула пальцем в сторону Дайны. – Вы убили ее! – произнесла она. – Вы убили Мэгги! И я... я теперь даже не могу вспомнить ее голос. – Последние слова она произнесла с надрывом, и ее вдруг начало трясти. Дик схватил ее за плечи, и она отвернулась, однако Дайна успела заметить, что ее глаза по-прежнему сухи.

Она протянула руку.

– Джоан... миссис Рэтер! Я понимаю ваши чувства.

Между нами нет причин для вражды. Я... мы обе любили Мэгги.

– Не смейте учить меня! – отрезала Джоан, отодвигаясь от руки Дайны. – Вы жалкое создание. Вы и вам подобные. Мне не нужно ваше сочувствие. Я не сомневаюсь, что оно такое же искреннее, как и ваша дружба.

– Позвольте мне сказать вам кое-что, – ответила Дайна. – Все друзья важны для меня, но никто настолько, насколько была важна Мэгги. Мы вместе росли в этом городе, и за последние пять лет у нас не было секретов друг от друга. Мы делили все: и горе, и радость. – Джоан, побелев, как полотно, отшатнулась назад, так что Дик, испуганно вскрикнув, поспешил поддержать ее сзади.

Однако такая реакция, очень похожая на отвращение, лишь подхлестнула Дайну.

– Вы полагаете, что я не переживаю из-за ее смерти?

– Я полагаю, моя дорогая, что переживаете настолько, насколько вообще способны переживать. То есть, надо прямо сказать, совсем чуть-чуть.

– А где были вы, когда она плакала целыми ночами напролет? Не вы утешали ее, а я!

Два красных пятна появились на щеках Джоан.