Читаем Сирены полностью

– Вот где все должно окупиться сторицей, – сказал ей Рубенс. Вся эта изнурительная рекламная кампания... включая шестинедельное турне, куда вошло и телеинтервью, данное ею вместе с Марионом два месяца назад. Это было головокружительное путешествие по всей стране, идея которого родилась в светлой голове какого-то представителя студии. Кто бы это ни был, идея на поверку оказалась удачной. Лучшего сочетания, чем она и Марион, просто невозможно было придумать. Обычно молчаливый перед объективом камеры Марион бок о бок с Дайной достаточно встретил мощный натиск машины электронных средств массовой информации Америки. Примерно посредине этого турне они обнаружили, что импровизационное представление, устроенное ими во время «Шоу Майкла Дугласа», имело такой мгновенный и грандиозный успех, какому могла бы позавидовать любая телевизионная программа. Поэтому к концу этих шести недель, завершившихся их появлением на «Полночном Шоу» во время премьеры фильма в Лос-Анджелесе, для них уже не составляло труда выкрасть дополнительные десять минут сверх лимита, устанавливавшегося телевизионщиками.

Позади Дайны и Рубенса лестницу заполняли все новые и новые звезды кино, державшиеся по двое-трое и поднимавшиеся перед камерами так медленно, точно их ноги вязли в смоле.

Крики и аплодисменты встречали появление каждой знаменитости и сопровождали от начала до конца торжественное шествие каждого участника этой процессии, более долгой, чем свадебная или похоронная, которая казалось будет длиться вечно. У Дайны появилось ощущение, будто она смотрит кино, и напряжение в сети проектора иссекает, переливаясь в ее собственное тело так, что пленка крутится все медленней, и изображение расплывается в золотистом тумане, зато она все отчетливей воспринимает каждый крик, жест, движение, обожающий взгляд в толпе.

Только в тот миг, когда они, миновав обтянутые бархатом цепи, очутились в глазу бури,[24] окруженные лесом поднятых рук, морем лиц с широко раскрытыми ртами, среди которых торчали похожие на сказочных чудовищ камеры со стробоскопами. Дайна поняла, что все это обращено к ней. Церемония получения наград нью-йоркской Академии кинокритиков, казалось, была прелюдией к этому моменту.

Рубенс едва успел убрать голову, когда кто-то из толпы, отчаянно взмахнув рукой, попытался протянуть блокнот для автографа Дайне и, обхватив ее за талию, стал тянуть ее прочь.

Между тем гигантский водоворот угрожал затянуть ее в бездонную воронку. Огни прожекторов метались из стороны в сторону, следуя за ней, забыв про Чарльтона Хестона, Салли Филд или кого-то другого, кто бы то ни был, шедшего вслед за ними. До ушей Дайны доносился голос Арми Арчерда, продолжавшего вести репортаж.

Дайна, чувствуя, что ее растаскивают в противоположные стороны, тронулась наконец с места, зная, что должна уйти подальше от вышедшей из-под контроля толпы: пример девушки, едва не затоптанной перед концертом «Хартбитс» в Сан-Франциско, не выходил у нее из головы. Однако ей ужасно хотелось побыть здесь еще, дабы подольше насладиться этой демонстрацией массового обожания и поклонения.

Она сопротивлялась Рубенсу, старавшемуся поскорей затащить ее внутрь так, чтобы по мере продвижения наверх, оставаться на расстоянии вытянутой руки от передней шеренги людей, изо всех сил старавшихся прикоснуться к ней, сказать ей что-то, поцеловать ее. Одной ее улыбки, обращенной к ним, было достаточно, чтобы они продвигались выше, за ней следом. Какой-то человек, оступившись, упал, но тут же поднялся.

Когда Дайна и Рубенс достигли первой стеклянной двери, толкотня и давка в толпе усилились. Публика, понимая, что время, отведенное ей, подходит к концу, нахлынула на ограждения, точно приливная волна.

Кто-то, протянув руку, умудрился схватить Дайну за запястье и потянуть на себя с такой силой, что она чуть было не упала. Рубенс, подхватив ее, потащил прочь. Громкий свист толпы смешался с пронзительным воем полицейских сирен, прорезавшихся сквозь оглушительный шум.

Появившиеся полицейские с трудом пробивались сквозь скопление людей, распихивая их в стороны, держа наготове Дубинки. Построившись клином, они разделили толпу на две половины. Кто-то закричал от боли или ярости. В этот момент первые блюстители порядка уже добрались до Рубенса и Дайны и буквально протолкнули их сквозь первую дверь.

Один из полицейских также протиснулся внутрь, а двое других стали по бокам у входа. Остальные рассыпались веером по верхним ступенькам лестницы. Еще несколько машин с подкреплением с воем и блеском огней подъехали к зданию, и из-за угла вырулил фургон.

– С вами все в порядке, мисс Уитней? – осведомился у Дайны молодой светловолосый и широкоплечий полицейский с твердым и решительным взглядом голубых глаз.

– Кажется да, – ответила она.

Фургон остановился; его задняя дверца распахнулась.

– А вы, мистер Рубенс?

Полицейские посыпались из фургона, как горошины из мешка, однако с исчезновением Дайны за дверью, толпа выдохлась и подалась назад сама.