Читаем Сирены полностью

— Впрочем, у него есть свои достоинства, — она бросила из-под ресниц взгляд на Рубенса. — Это самый роскошный город на свете, полный нетерпеливых вздохов и платиновых браслетов.

— Если тебе так нравится ночь, мы могли бы придумать что-нибудь.

— Например?

— Берил Мартин устраивает вечеринку. Ты когда-нибудь бывала у нее?

— Я встречалась только с рекламными агентами компании.

— Берил — лучшая из независимых агентов. Она бывает резковатой, но, познакомившись поближе, ты сумеешь оценить ее по достоинству.

— Не знаю, что и сказать.

— Мы можем уйти оттуда в любой момент, когда ты захочешь. Обещаю, что позабочусь о тебе.

— А что мне делать с моим «Мерседесом»?

— Отдай мне ключи. Тони доставит его тебе домой, а я сам сяду за руль «Линкольна».

* * *

Рубенс не стал выезжать на Сансет, предпочитая темноту боковых улиц неоновому блеску бульвара, по которому медленно ползла нескончаемая вереница машин. Постепенно особняки, выстроенные в псевдоиспанском стиле, сменились более современными зданиями банков из стекла и металла и ярко освещенными стоянками для подержанных автомобилей, украшенными цветными вымпелами, трепещущими на ветру.

Сидевшая рядом с ним на роскошном, обтянутом потертым бархатом, сиденье «Линкольна», Дайна включила приемник и вертела ручку настройки до тех пор, пока не поймала станцию «KHJ». Не успела она настроиться на волну, как стали передавать последний сингл «Хартбитс», называвшийся «Грабители».

— Тебе нравится эта музыка? — поинтересовался Рубенс.

— Ты имеешь в виду рок вообще или «Хартбитс»?

— И то, и другое. Эта их проклятая песня преследует меня повсюду, куда бы я не пошел.

— Просто она занимает первое место во всех хит-парадах.

— Я не понимаю этого, — бросил он, заворачивая влево. — Кажется, они играют уже очень давно, верно?

— Лет семнадцать или около того.

Притормозив, Рубенс резко повернул вправо, не обращая внимания на красньш свет, и точно бесстрашный исследователь ринулся вперед навстречу ночному мраку, нарушаемому только яркими огнями фар «Линкольна».

— Боже, они давно должны были выдохнуться или, по крайней мере, пойти каждый своим путем, как «Битлз».

— Они — одни из немногих, кто остался от первой волны «британского музыкального вторжения», — ответила Дайна. — Черт его знает, как им удается оставаться вместе так долго.

— Кому хочется терять такие деньги. Она повернулась к нему.

— А ты не хотел бы попробовать заняться музыкальным бизнесом...

— Боже сохрани, — Рубенс рассмеялся. — Я бы скорее позволил разрезать себя на части, чем стать зависимым от кучки музыкантов-наркоманов, всю жизнь остающихся прыщавыми подростками, — он бросил взгляд на боковое зеркало. — Кроме того, мне просто не нравится музыка, которую они играют. И никогда не нравилась.

— Ты вообще не любишь музыку?

— Я слушаю ее, когда у меня есть время. Джаз или немного классики, если она не слишком тяжела для восприятия.

— Если хочешь, я выключу радио? — Дайна протянула руку к приемнику.

— Да нет, не надо. Пусть играет, если тебе нравится. Они приближались к Беверли Хиллз. По обеим сторонам улицы замелькали дома более низкие, вытянутые и нарядные, чем в центре.

— Кстати, как твоя подруга Мэгги? По-моему, она живет с кем-то из этой группы, нет?

— Да, с Крисом Керром, вокалистом «Хартбитс». У нее все в порядке. Она была вместе с Крисом, когда группа работала в студии над новым альбомом. Она все еще ищет роль, чтобы прорваться наверх.

Рубенс хмыкнул.

— Бьюсь об заклад, она отдала бы все, чтобы заполучить твою роль в «Хэтер Дуэлл».

— Нет, если б это означало, что я лишусь ее. Она очень рада за меня, — Дайна заметила многозначительный взгляд, который Рубенс бросил на нее. — В самом деле. Она мой самый лучший друг. Мы вместе прошли через немало испытаний за последние пять лет.

— Тем больше поводов для зависти с ее стороны, бросил он, сворачивая на подъездной путь к дому, освещенный стоявшими с обеих сторон японскими каменными фонарями. — Настало время девушкам превращаться в женщин.

Разумеется, она тут же потеряла Рубенса в блеске слепящих огней, диком шуме и одуряющем аромате духов. Краешком глаза, впрочем, она заметила, как его увел прочь, подхватив под руку, Боб Лант из «Уильям Моррис». Вскоре они уже стояли, почти прижимаясь друг к другу, низко наклонив головы, как студенты-второкурсники, совещающиеся на поле перед началом футбольного матча.

Оглушительно ревела музыка — песни Линды Ронстад звучали вперемешку с вещами Донны Саммер, создавая странную шизофреническую атмосферу. Дайна узнавала в толпе людей, работавших во всех главных компаниях, как впрочем и независимых продюсеров и режиссеров. Лишь артисты попадались ей на глаза в гораздо меньшем количестве.

— А, Дайна Уитней.

Она оглянулась и увидела приближающуюся к ней хозяйку дома. Берил Мартин была крупной женщиной, по своей внешности больше всего смахивала на попугая. Заостренный, клювообразный нос можно было бы назвать самой примечательной чертой на плоском овале землистого лица, если бы не чудесные зеленые глаза, похожие на два изумруда, утопавшие в одутловатой плоти щек.

— Привет, Берил.