— Зачем же возиться со мной, если я испортила тебе охоту с твоим другом Каидом? Я ведь только женщина, меня легко заменить другой.

— Да, ты всего лишь женщина. — Шейх поставил ее на ноги и словно клещами сжал ей локти. — Но я еще не готов отпустить тебя, не готов, моя маленькая ледышка. Я еще не познал наслаждения видеть, как ты таешь. До тех пор мы будем вместе, иншаллах.[52]

— Знаю, так говорят в этой стране! — Лорна опять оборонялась от него, все еще потрясенная от радости что он здесь, радом и все еще желает ее. — Вы подчиняетесь только своим капризам, принц Касим.

— Вы обращаетесь ко мне, как рабыня к хозяину, — поддел ее шейх. — Называй меня просто по имени, без этого дополнения.

— Теперь буря закончилась, — произнесла Лорна, — а если я и говорила так раньше, то только из страха, — Так скажи сейчас, когда ветер стих и я уже не сражаюсь с песком, защищая нас с тобой.

— Касим…

— С твоим английским акцентом звучит немного странно.

Он улыбнулся, и его руки сомкнулись вокруг нее. Девушка вся напряглась, стараясь не выдать охватившей ее радости. Бессердечный! И неважно, что ее сердце забилось быстрее от его прикосновения.

— Несколько часов нам нужно отдохнуть, — сказал шейх. — А тебе нужно согреться. У нас в пустыне климат странный, да? Сейчас жарко, через минуту холодно… Совсем как женщина.

Лорна ощутила на своей щеке его теплое дыхание.

— Нет, не надо, — вскрикнула она, страшась своей реакции на поцелуй.

— Когда-нибудь, девочка моя, — он звонко рассмеялся, — мне удастся исторгнуть у тебя совсем другой крик. У англичан, видишь ли, есть одна слабость: они заканчивают тем, что начинают любить своих врагов.

— Любить? — Девушка все еще боролась и с ним и с предательской слабостью своего сердца. — Не понимаю, как ты осмеливаешься употреблять это слово, если для тебя оно не имеет решительно никакого смысла.

— Доведись тебе, mon ange,[53] хоть однажды разделить со мною любовь, ты перепугалась бы до смерти. Маленькая льдинка, ты и представления не имеешь, какой яростной может быть любовь мужчины и женщины.

— А тебе откуда это известно? — парировала Лорна. — Ты же никогда никого не любил.

— По-твоему, я любил только пустыню, а? Смеясь, шейх отпустил ее и принялся ломать вырванные из земли кусты тамариска. Они были сухие, и вскоре уже пылал веселый огонь. Устроив на ночь коня, Касим подошел к костру и присел у потрескивавшего огня. Лорна, услышав, как в темноте, за кругом света, опять завыл шакал, нервно повернула голову в ту сторону.

— Не бойся. — Горящая веточка, поднесенная к сигарете, на миг осветила его красивое лицо. — Пока костер горит, шакалы близко не подойдут.

— У них такой жуткий, голодный вой. — Она поплотнее закуталась в плащ. — А за костром такая тьма…

— Просто звезды закрыты тучами. — Его окурок догорел. — Иди сюда; положи голову мне на колени и попытайся немного поспать.

Лорна чувствовала сильную усталость и слабость, да и глаза резало от попавшего в них песка. Хорошо бы поспать… И после минутного колебания последовала его совету. Но и засыпая, девушка остро ощущала их уединенность от мира. Дым тамарискового костра смешивался с дымом сигареты… Тепло его тела начало согревать ее.

Неожиданно шейх опустил глаза и поймал ее взгляд.

— Ты еще не спишь?

— Все это так странно, словно нас в мире и осталось всего двое… — Лорна утонула в его золотистых глазах, такими задумчивыми и одновременно настороженными они были в отсветах костра.

— Адам и Ева. — Где-то глубоко в зрачках мелькнула искорка усмешки. Пустыню ведь называют еще Садами Аллаха, а частица Евы есть в каждой женщине.

— Она была искусительницей, — пробормотала Лорна.

— В самом деле? — Изогнув бровь, шейх смотрел ей прямо в глаза. — Мы здесь совершенно одни, даже звезды закрылись чадрой, и если ты не заснешь сию же минуту, я начну думать, будто ты искушаешь меня, чтобы я тебя поцеловал.

Девушка затаила дыхание, понимая, что растает не только от поцелуя, но даже от его простого прикосновения, а потому быстро откинулась, словно стараясь увернуться от его губ, и услышала, как он тихо и беззлобно засмеялся.

Шейх опирался на валун, и плотные складки его плаща образовали вокруг Лорны что-то вроде палатки. Потрескивал костер, и через некоторое время она все-таки уступила слабости, охватившей ее все сильнее. И медленно поплыла в сон, убаюкиваемая и охраняемая тем самым человеком, от которого убегала… для того лишь, чтобы обрести себя вновь в его объятиях.

Глава 11

Пронесшаяся песчаная буря была такой силы, что окружающий ландшафт необычайно переменился, будто неведомый великан придал барханам другие очертания. Лорна, глядя, как Касим постоянно озирается, понимала, что он по восходящему солнцу определяет направление, по которому они могли бы добраться до лагеря.

Она бросила взгляд на холмы, остававшиеся у них за спиной. Там лежал Ираа… Впрочем теперь он мог находиться где угодно — хоть в двух шагах, хоть за тысячу миль; ее уже заботило другое. Девушка высоко подняла голову, и солнце запуталось в ее волосах.

— Наш путь лежит на юг, — произнес шейх с иронией.