Читаем Синий краб полностью

 Барабаны мы склепали не для сказки. Мы стянули обручами их стальными. И никто не виноват, что чёрной краски Было больше по сравненью с остальными. Заблестели барабаны чёрным лаком, Стал их марш предельно чётким и коротким — Это голос первой утренней атаки, Это песня барабанщика Володьки! В барабанах дремлет эхо синих шквалов, Что над нашими носились парусами, В гулкой памяти у них живёт немало Звонких песен, что придумали мы сами. В них живут сигналы яростной тревоги, Что срывала нас с постелей утром рано, — Это голос нашей парусной дороги, Это песня наших чёрных барабанов! Как безжалостны декабрьские рассветы, Серый снег засыпал дремлющие лодки, Но опять среди зимы приходит лето По сигналу барабанщика Володьки — И мальчишка-ветер тёплою ладошкой Осторожно бьёт по барабанной коже, И встают в шеренгу Саня и Антошка, Дима с Лёшкою, Андрюшка и Серёжа. Что несёт им ветер лета, ветер детства? Будет день их нынче ясен и спокоен? Или снова бой с циклоном от норд-веста? Или вновь война со злобою людскою? Бьётся луч над загорелыми руками, А по краю неба вновь легли туманы. И взвели мальчишки палочки курками Над упругой кожей чёрных барабанов. …Барабаны мы клепали не для сказки. Мы их сделали для вахты и для строя. И никто не виноват, что чёрной краски Было больше, чем других, пожалуй, втрое. Да к тому же для походов и для споров Им не нужно красок радужных и броских. Вот и стали барабаны – словно порох И суровый траур ленточек матросских…

1980 г.

Из отрядного фильма "Жили-были барабанщики".


Походная

Много теперь разных песенок о бригантинах, О парусах невесомых и шелково-алых. Те, кто поют их, за плечи обнявшись картинно, Знают ли сами про жёстокость пенькового фала? Знают ли, как коченеют застывшие пальцы, Намертво сжавшие мокрый конец гика-шкота? …Что ж вы опять оставляете берег, скитальцы, Самые младшие внуки крылатого флота? Ветер и волны считать ваши годы не станут, Скомканы вновь лавировкою курсы и галсы, Яростно бьётся над тонким плечом капитана Солнцем сожжённый и ветром исхлёстанный галстук. Вновь злые камни царапают тонкое днище, Вновь улетают снесённые ветром бизани. Встречные брызги картечью рассыпчатой свищут И на щеках у ребят оседают слезами. Только в слезах этих нету ни боли, ни жалоб, Смотрят вперёд рулевые прицельно и строго. Пасмурный день распоров, как ударом кинжала, Солнечный ветер для нас расстилает дорогу. Стаксель и грот наливаются ветром упруго… Кто же сказал, что открытий в наш век больше нет? Мы открываем в походе себя и друг друга — Это, пожалуй, важней неоткрытых планет. 1981 г.

Песня из отрядной кинохроники.


Утренний ветер

Перейти на страницу:

Похожие книги

Чикатило. Явление зверя
Чикатило. Явление зверя

В середине 1980-х годов в Новочеркасске и его окрестностях происходит череда жутких убийств. Местная милиция бессильна. Они ищут опасного преступника, рецидивиста, но никто не хочет даже думать, что убийцей может быть самый обычный человек, их сосед. Удивительная способность к мимикрии делала Чикатило неотличимым от миллионов советских граждан. Он жил в обществе и удовлетворял свои изуверские сексуальные фантазии, уничтожая самое дорогое, что есть у этого общества, детей.Эта книга — история двойной жизни самого известного маньяка Советского Союза Андрея Чикатило и расследование его преступлений, которые легли в основу эксклюзивного сериала «Чикатило» в мультимедийном сервисе Okko.

Алексей Андреевич Гравицкий , Сергей Юрьевич Волков

Триллер / Биографии и Мемуары / Истории из жизни / Документальное
100 великих героев
100 великих героев

Книга военного историка и писателя А.В. Шишова посвящена великим героям разных стран и эпох. Хронологические рамки этой популярной энциклопедии — от государств Древнего Востока и античности до начала XX века. (Героям ушедшего столетия можно посвятить отдельный том, и даже не один.) Слово "герой" пришло в наше миропонимание из Древней Греции. Первоначально эллины называли героями легендарных вождей, обитавших на вершине горы Олимп. Позднее этим словом стали называть прославленных в битвах, походах и войнах военачальников и рядовых воинов. Безусловно, всех героев роднит беспримерная доблесть, великая самоотверженность во имя высокой цели, исключительная смелость. Только это позволяет под символом "героизма" поставить воедино Илью Муромца и Александра Македонского, Аттилу и Милоша Обилича, Александра Невского и Жана Ланна, Лакшми-Баи и Христиана Девета, Яна Жижку и Спартака…

Алексей Васильевич Шишов

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука