Билал пнул камень и ударил свернутой газетой о ствол мощного хлопкового дерева. Он посмотрел на фермерский дом, где жил с десяти лет – с тех пор, как хозяин спас его. Где кормил его. Научил его читать.

Оставшись один, мальчик погубит и себя, и других. Да, эта женщина в модном синем сари с блестками была чудовищем. Но кто-то должен был остановить мальчика. Билал развернул газету и еще раз пробежался взглядом по статье. Он запорол уборку, поэтому теперь придется устранять последствия.

Глава 55

Арнав

Арнав наблюдал за Шетти и Наик: Шетти выкладывал им всю информацию, отчаянно пытаясь добиться того, чтобы его законный и не очень законный бизнес оставили в покое. Арнав вышел в коридор, отозвал в сторону констебля и попросил его установить дату и время всех звонков между Шетти и Taneja Estate Holdings.

Завибрировал телефон. Это была Тара. Арнав попросил ее подождать, пока он отойдет в более укромное место.

Выходя, он услышал, как пьяный мужчина во временном изоляторе завел болливудскую песню: «Har pal yahan jee bhar jiyo, Phir kya pata, kal ho na ho». Пьяница был частым гостем в их участке, поэтому констебли его не трогали. Он пел задушевным, надорванным голосом и не причинял никому вреда. Его сажали в изолятор, только когда он лез к прохожим, настаивая на том, чтобы те слушали его выступления. В Мумбаи было слишком много художников и слишком мало любителей искусства.

Арнав сделал небольшую паузу, чтобы осознать смысл шаблонных слов, которые звучали снова и снова: «Живите каждым мгновением, наслаждайтесь им, отдавайтесь ему без остатка, ведь кто знает, наступит ли завтра». Он поблагодарил констебля, который подошел к нему со стаканом апельсинового сока, сделал глоток и, прихрамывая, вышел из здания участка на улицу.

– У меня допрос, – сообщил он Таре, довольный тем, что та позвонила ему. – А что моя Пагли поделывает?

Ворота участка выходили на крупное шоссе. Арнав следил за охватившей его вечерней суетой, многоголосьем и светом фар. Рядом с полицейским участком сверкающие гирлянды украшали балконы многоквартирного дома по случаю Дивали, мигая в наступающей темноте.

– Я знаю, что ты ушел из больницы, – сказала Тара, – ты обедал? Пил лекарства?

– Мои констебли уже ведут себя, как няньки.

– Нам нужно поговорить. Это важно.

Тара продолжала что-то говорить, но позади него на дороге сигналили и тормозили машины, поэтому ее не было слышно. В поисках более тихого места Арнав свернул от ворот налево и пошел по проходу, который вел на задний двор.

– Звонила Зоя. Мне нужна твоя помощь. Приедешь к Нандини, как только закончишь? – Голос у нее был расстроенный.

– Ты в порядке? Я… – но тут его прервали повышенные голоса и звуки, похожие на зажигание автомобиля. Арнав сразу понял, что это такое на самом деле, и тут же сбросил вызов.

Стрельба. Оглушительная стрельба с двух разных направлений у дороги.

Он повернулся и полубегом, как мог, направился к воротам, выхватив свой девятимиллиметровый пистолет и открыв ответный огонь. Инстинкт и мышечная память взяли верх, заставляя время то ускоряться, то замедляться. Только когда от отдачи рука вздрогнула и пистолет взлетел вверх, Арнав заметил, насколько больно было его держать. Не имея возможности поднять левую руку, он стрелял только правой, изменив позу так, чтобы удерживать равновесие: перенес вес на правую ногу вместо левой, выставил локоть внутрь и уперся, удерживая «Глок» в вертикальном положении. Когда один из выстрелов попал в цель, раздался хриплый крик. Арнав продолжал звать подкрепление. Адреналин захлестнул его посреди шума и вспышек от каждого ответного выстрела, а фигура стрелка, которую было отчетливо видно в открытом грузовике, растворилась в клубах дыма и пыли от стены слева, которые образовывались, когда пули впивались в кирпич и штукатурку.

Он старался стрелять с перерывами, прислушиваясь к ответным крикам коллег в участке, пока его пистолет не разрядился. Теперь он безоружен и открыт для нападения.

Боковым зрением Арнав видел, что другие офицеры бросились прикрывать его, когда очередная пуля вонзилась в стену рядом с его ухом, оглушив. С резким криком «Ави!» сзади в него врезалось тело, послав разряды боли в плечи, руки и грудь. Перевернувшись от удара, Арнав приземлился на сломанное плечо. Сквозь слепящий туман боли он столкнул с себя тело. Голос он узнал. На одежде чувствовалось влажное, теплое пятно. Это кровь. Он быстро поднялся на ноги и повернулся к Шинде, чьи обычно яркие глаза казались стеклянными. Кровь текла у него изо рта и из груди, затянутой в полицейскую форму. Арнав приложил все оставшиеся силы, чтобы зажать ранение Шинде, используя ткань от своей собственной перевязи, которая слетела во время перестрелки. Шинде закашлялся и обрызгал его лицо капельками крови.

–…додзё… – только и услышал Арнав, остальные слова потерялись в хрипах и всхлипах, пока Шинде пытался сделать вдох, а его веки, трепеща, закрывались.