– Узнал только после того, как господин Шинде сказал мне об этом.

– Что это были за странные задания?

Шетти описал их в красочных выражениях, упоминая подробности, которые заставили бы вздрогнуть большинство женщин, но Наик держалась уверенно, и ее лицо выглядело таким безучастным, как будто она слушала прогноз погоды. Она оживилась, когда Шетти упомянул, что один из клиентов присылал одежду, которую должны были надевать девушки.

– Какую одежду?

– Сари с синими блестками по всей поверхности. Серебряная блузка, серебряные туфельки, синий подъюбник.

– Вы же говорили, что не узнали синие блестки, которые мы вам показывали? – заметила Наик.

Шетти не ответил.

– Куда вы отправляли женщин? – спросил Арнав.

– Иногда на вокзал Боривали. Они сами шли туда, и им давали телефон. Когда по нему звонили, у них было три минуты, чтобы уйти с вокзала.

– Кто-нибудь из женщин не успевал выйти за три минуты?

– Гаури, сэр.

– Кто-нибудь еще? Нам нужны имена.

Шетти назвал имена еще четырех женщин, и Наик записала их. Среди них были Хамида и Прити, о которых упоминала подруга Тары Митхи. Арнав обменялся взглядом с Наик.

– Им платили, если они не успевали скрыться за три минуты?

– В первый раз им платили половину. В следующий раз не платили вовсе.

– С каких телефонных номеров вам звонили?

– С разных. Перезвонить было нельзя. Каждый раз со мной связывались разные люди. Говорили, что им нужно, когда и сколько они готовы заплатить.

Арнав подумал, не назвать ли имя Виджаяна, но сдержался. Лучше последить за Шетти, это скорее даст результат. Кроме того, если Виджаян и Джоши замешаны в этом деле, нельзя допустить, чтобы их предупредили о расследовании. Арнав мог спросить о Танедже: у него были бумаги, доказывающие связь между бизнес-магнатом и Шетти.

– Кто-нибудь из Taneja Estate Holdings был вашим клиентом?

– Нет, сэр. Почему вы спрашиваете?

– Скажите мне, почему вы созваниваетесь с самим Раулем Танеджей?

– Не он мой клиент, а я его. Я купил квартиру в доме, который он построил.

– Это все равно не объясняет, почему вы говорили с ним, а не с кем-то из его команды.

– Он попросил меня передать контракт на внутреннюю отделку компании его невесты.

– И я должен в это поверить?

– Верить или нет – ваше дело, сэр. У меня есть записи о сделках. Интерьер моей квартиры – ее рук дело. Она расставила золотые акценты во всех предметах обстановки.

Придется проверить законность сделок. Очень просто использовать интерьерный бизнес как прикрытие для другого, менее легального.

– Хорошо, допустим, я вам верю. А как же ваши клиенты? Они, наверное, переводили деньги на ваш банковский счет?

– Они платили наличными.

Конечно. Грязные деньги. Он взглянул на Наик, которая стояла позади Шетти. Из ее кармана выглядывал диктофон. Возможно, эту информацию не получится использовать как улику, но важно было записать ее.

– Я оставлял себе половину гонорара. Другая половина доставалась девочкам. Я был честен: всегда отдавал им их долю.

Честен. Арнаву захотелось рассмеяться. Шетти, похоже, был уверен в собственной правоте.

Наик вновь завладела беседой и стала задавать вопросы о девушках из бара, которых посылали к этому клиенту. Сколько раз их отправляли на ночные задания. Даты. Платежи. Шетти достал телефон, открыл записи и принялся их зачитывать.

Глава 54

Билал

Билал шагал по грязной тропинке, которая вела из джунглей к старому и громоздкому фермерскому дому. Мысль о возвращении заставляла его нервничать, но он не мог оставить мальчика одного. В газетах написали о деле Версовы. Заметка была короткой, но она создаст проблемы, если новость об убийстве подхватят круглосуточные новостные телеканалы. Рано или поздно на спине у Билала появится мишень, куда бы он ни убегал. Либо мальчик, либо полиция поймают его. Тем временем душа его мертвого хозяина будет преследовать его в кошмарах, как это происходило в последние дни, когда он пытался покинуть Мумбаи.

«Защити его», – велел хозяин на смертном одре.

Учитывая презрение хозяина к сыну, Билал не мог понять его последней просьбы оберегать мальчика любой ценой. Билал пообещал. Если бы хозяин не забрал его, он бы искал еду в мусорных баках или превратился бы в карманника, орудующего в переполненных мумбайских поездах.

Хозяин не болел ни дня в своей жизни. Внезапный сердечный приступ у крепкого лесничего показался ему подозрительным, но Билал никогда не обсуждал это с мальчиком. Да и какой в этом смысл?

Билалу не понять, почему хозяин решил жениться на той шалаве в уже немолодом возрасте. Он мог бы наслаждаться ею и без брачного ярма. Ребенок у него уже был, так что дело точно не в наследнике. Он умер, так и не успев стать настоящим отцом для младшего сына.

В отличие от хозяина Билал не был настолько глуп, чтобы жениться или заводить детей. Сыном для него был мальчик. А какой родитель сбежит при первом же намеке на опасность? Они вдвоем избегали поимки все эти годы. Может быть, им снова удастся удачно все провернуть.