Когда она напомнила ученицам о том, что нужно держать ритм, они понятливо кивнули, в кои-то веки послушные, присмиревшие от громкой музыки. От ее громкости пульсировали стены, тряслись туалетные столики. Она заставляла их сердца сжиматься в кулак. Диджей разминался и играл пробный сет. Тара обучила девушек различным движениям – от традиционных индийских до современных западных, от пируэтов до рывков бедрами и напористых, ритмичных толчков.

Включили «Tu shayar hai» – ремикс болливудского номера «Ты поэт, а я твоя поэма». В том фильме исполнительница главной роли Мадхури Диксит умела соблазнять и телом, и взглядом, но Таре эта песня напоминала лишь о том, как ей завязывали глаза, как она задыхалась в парандже, как в темноте тот мужчина скалил на нее зубы. Она бросилась к диджею. Раньше этой композиции не было в программе.

– Мистер Шетти добавил, – объяснил тот.

Задыхаясь от бега и подступающего страха, который грозился окончательно парализовать ее, Тара не могла найти нужных слов. В свое время ее выступление под этот номер стало изюминкой программы. В этот вечер Шетти ожидал старых клиентов – он ни за что не согласится, если она попросит сменить музыку.

Значит ли это, что появится он, шакал, от которого она тогда сбежала? Он любил «Tu shayar hai» и заставлял ее танцевать под нее каждый раз. Тара опустилась на стул, тяжело дыша, и постаралась не позволить давним страхам овладеть собой.

Шетти называл «Синий бар» музыкальным, но это был в первую очередь танцевальный бар. Он мог нанять всех диджеев мира, но в конце концов все сводилось к количеству заработанных денег. Тара и ее девушки были теми, кому публика их бросала. Именно они должны танцами передать клиентам зажигательное настроение, чтобы те напились и деньги потекли рекой из их карманов. Тара обязана безупречно сыграть свою роль. Шакал не придет, а даже если и придет, что с того? Она выйдет и будет танцевать. Ради уговора. Ради Пии.

Глава 30

Билал

Билал переключал каналы на огромном телевизоре в кабинете мальчика, приглушив звук. Никто не должен был знать о том, что домоправитель смотрит телевизор в одиночестве, потому что в это время он якобы встречался с мальчиком. Однако тот отправился гулять, как делал это по крайней мере раз в неделю.

«Это позволяет мне немного подышать, Билал».

Иногда после прогулки мальчик возвращался со связкой тетрадей в руках. Иногда – с дешевыми безделушками из придорожных лавок. Или с едой, которую Билал раздавал нуждающимся. Каждый раз мальчик приходил весь в пыли. После этого он долго принимал ванну. Сегодня он надел форму цвета хаки, взял сумку с одеждой и припасами. Мальчик выглядел взволнованным. Эта нервная энергия предвещала беду. Билал начал беспокоиться. Что, если кто-то заметит мальчика там, где ему не место? В форме и сикхском тюрбане он далеко не уйдет. «В этом весь кайф, Билал. Тебе не понять, – пробормотал мальчик, когда домоправитель запротестовал. – Никто не посмотрит на меня и не посмеет доставить мне неприятности».

Билал с удовольствием проводил время в кабинете, где убирался, когда ему надоедало смотреть телевизор, но сегодня он чувствовал, как по телу беспрестанно бегают мурашки. Он научился с точностью до дня предугадывать припадки, которые бывают у мальчика. Скоро случится еще один. Он ловко заменил спрятанный за столом прибор для слежки, положил на деревянную поверхность новые ручки и тетради, рассортировал канцелярские принадлежности. Разбавил виски, которое мальчик хранил в дальнем шкафу – печень у того была испорчена за годы злоупотребления алкоголем. Открыв крошечный ящичек, Билал проверил качество и количество белого порошка. Мальчик не должен случайно получить передозировку. Друзья спрашивали Билала, каково это – работать на мальчика. Если бы они только знали правду.

Остальное время он провел, щелкая пультом и играя в игры на телефоне. Мальчик любил игры. После смерти отца он познакомил с ними Билала. В каком-то смысле Билал и был его отцом. Говорил, от чего следует держаться подальше, и защищал его. Где мальчик сейчас? Идет ли по дорогам, сталкиваясь с простыми людьми, которых презирает? Направляется ли на железнодорожную станцию? Организовывает ли очередную доставку? Может быть, Унна передумал?

Много лет назад, в вечер Чатурдаши, за день до праздника Дивали, Билал застал их в измятой одежде – женщина торжествовала, а мальчик, которому тогда было пятнадцать, выглядел пристыженным и дрожал – на территории гостиницы недалеко от железнодорожных путей. Женщина ушла с улыбкой на лице, которая встревожила его.

Мальчик часто говорил: «Я справедлив, Билал. Я не привязываю этих женщин. Они не одиноки. У них есть выбор. А у меня его никогда не было».

Мальчик сердился на Билала за то, что тот не справился с последней уборкой. Хозяин, отец мальчика, часто говорил: «Если ты не меняешь что-то, ты это выбираешь». «Это неправда, сахаб, – хотел сказать Билал призраку этого человека. – Это ты сделал выбор, теперь мне уже поздно что-то менять. Похоже, твоему сыну тоже».

Глава 31