Послевоенный капитализм под воздействием внутренних и внешних левых принял гораздо более мягкие, кейнсианские, «розовые» формы. Имущественное неравенство уменьшалось во всех западных странах с 1950-х по 1970-е, доступ к образованию рос и с точки зрения здравого смысла, первое же поколение, выросшее в такой системе, должно бы эту систему как минимум уважать за то, что она дает людям гораздо больше возможностей, чем давала их родителям. Но здравый смысл, как всегда, провалился, и первое же поколение объявило системе пафосную войну, выставив ей этический счет и обвинив ее в милитаризме, телевизионном отуплении, моралистическом подавлении, товаризации бытия, гендерном угнетении, классовой сегрегации, бездуховности и много в чем еще. В этот процесс включалось все больше групп, объявивших себя угнетенными, и это грозило привести к необратимым изменениям. Но с середины 1970-х стратегия западных элит поменялась, капитализм вновь стал менее удобным и комфортным, у среднего класса добавилось финансовых проблем, неравенство снова начало расти, и через несколько лет от «молодежной революции» мало что осталось. Панк-рок и был, собственно, прощальной песнью этого подъема и драматическим отказом от всех вчерашних надежд.

Впрочем, с точки зрения умеренных сторонников «молодежной революции», от нее осталось не так уж мало: множество субкультур, т. е. стилей жизни, новые рынки, новая музыка, литература, экологическая политика и т. п. Так или иначе мировые элиты получили важный урок: делая систему комфортнее и выравнивая неравенство, вы увеличиваете, а не уменьшаете число бунтарей и критиков.

Западный мир совершил тогда решительный разворот от социал-демократии к неолиберализму. Сейчас англосаксонский мир (успех Берни Сандерса в США и Джереми Корбина в Британии), да и Запад вообще (успех «Сириза» и «Подемос», эксперименты с базовым доходом) готов, возможно, совершить нечто прямо противоположное.

«Голодные игры»: помни, кто твой настоящий враг!

Революция снова в моде?

Как надо понимать весь этот «голливудский марксизм» – недавние «Время» и «Элизиум» и вот теперь вторые «Голодные игры», которые оказались во много раз политизированнее первых?

Те, кому все еще выгодна нынешняя стабильность, понимают так: серьезной революции в современном мире не предвидится, и именно поэтому про нее можно спокойно снимать фильмы-стрелялки для школьников. Классовая война на экране – это всего лишь фантомная боль ушедшего века. Постмодернистская игра в альтернативную историю и в то, чего никогда уже не будет.

Те, кому выгодны большие перемены в мировом масштабе, понимают иначе: настали времена, когда об этом невозможно молчать, когда миллионы кулаков сжимаются от гнева и желание войны за справедливость становится все более популярным настроением. Массовая, т. е. очень простая, но актуальная культура десятых годов не может оставаться прежней в эпоху арабских революций, протестной оккупации площадей в США и беспорядков на пылающих улицах по всей Европе.

О спецэффектах, платьях и колебаниях девочки между двумя мальчиками вы прочтете во всех остальных рецензиях на этот фильм. Поговорим о его социальном послании.

Империализм

Власть на этой земле есть ничем не подслащенная диктатура буржуазии, собственный стиль которой – имперско-римский. Кроме буржуазии, имеется гламурный балаган, ставший новой телевизионной религией пролетарских масс. Есть похожая на штурмовиков из «Звездных войн» охрана этого порядка и, наконец, бесперспективное большинство – человеческое море простых пролетариев.

На карте больше нет первого и второго миров. То есть нет классического (капитализм) и альтернативного (социализм) геополитических центров. Нет там и третьего мира, т. е. не присоединившейся периферии, которая выбирала, по чьей модели развиваться, и воспринималась двумя конкурирующими центрами как ресурс и поле влияния. Есть только Капитолий – золотой Запад, главный офис, и гигантское гетто для мирового пролетариата, разделенного границами «дистриктов» по производственному признаку, как камерами в планетарной тюрьме. Нефтяной дистрикт, продовольственный, собирающий летающие машины, добывающий алмазы и т. п. Выживание, бесправие, тяжелый труд, ранняя смерть и никаких альтернатив – вот судьба жителя любого из них. После усмиряющих рейдов там прижигают раны от полицейских побоев той же «огненной водой», которую и пьют. Внутри дистриктов так же есть небольшое разделение на торговцев и «шлак» – промышленных рабочих. Были и показательно «стертые» дистрикты, посмевшие бросить вызов Капитолию, это Ливия или Ирак этого мира.

Такой мир был мечтой британских империалистов сто лет назад, но он не состоялся из-за появления второго, социалистического, мирового центра. США стали с тех пор новым центром империализма. Что может помешать подобному проекту сейчас?

Игры