Читаем Синдром войны полностью

Талеб Салем Нидал, раненый иракец, прятавшийся под одеялом и умолявший меня о помощи, когда его товарищей застрелили, и сам был убит вскоре после того, как я ушел из мечети. Вскрытие показало, что смерть наступила из-за 23 выстрелов в спину. Побежав добиваться справедливого наказания для тех, кто организовал казнь без суда и следствия, я позволил совершить еще одну такую казнь. Я предпочел игнорировать мысль о том, что нечто подобное может произойти и с Нидалом. И он был убит. Если бы я просто вывел его из мечети, возможно, он все еще был бы жив. Он оказался единственным, кроме меня, свидетелем убийства, и, конечно, когда я ушел, у него не осталось никаких шансов выжить. До сих пор не понимаю, как я мог об этом не подумать. Я не желал ему смерти. Но если бы вместо гнева я нашел место для капли сострадания, то мог бы его спасти. Его убийство — самое серьезное обвинение в деле против меня. Эту тяжесть я чувствую на своей совести до сих пор. Долгое время я не мог найти ни утешения, ни оправдания для себя.

Мой посттравматический синдром начался не с осознания этого преступления. Хотя его признаки наблюдались на протяжении всей моей «военной карьеры». Алкоголь, легкие наркотики, беспорядочный секс — все это я попробовал, борясь со своими проблемами. Джонатан Шей, бывший психиатр Управления по делам здравоохранения ветеранов, в своей второй книге «Одиссей в Америке: военная травма и проблемы при возвращении домой» (Odysseus in America: Combat Trauma and the Trials of Homecoming) описывает похожее состояние у ветеранов: «Ветераны используют различные средства, чтобы заглушить боль, справиться с кошмарами, забыть о чувстве вины. Это могут быть алкоголь и наркотики, поиск опасности, трудоголизм, секс. Иногда все вместе».

Шум вертолетов, пейзаж, напоминающий Ирак или Афганистан, даже люди в мусульманской одежде — все это заставляло меня вспоминать прошлое и тосковать. Иногда я мучился из-за того, что мне пришлось пережить; иногда, наоборот, хотелось снова оказаться там. Лечился я привычными средствами, нисколько не сомневаясь, что это единственно правильный способ. Ведь книги и фильмы учат нас, что именно так принято справляться с воспоминаниями о войне. Несмотря на то что мои проблемы с алкоголем и наркотиками становились все серьезнее, я отказывался обратиться за профессиональной помощью. Мне казалось, что это было бы проявлением слабости. Это все для тех, кто не в состоянии справиться сам. На самом деле я как раз больше не мог справляться с этим самостоятельно, просто не хотел в этом признаваться. Чтобы как-то отвлечься от войны, бушевавшей внутри меня, я снова отправлялся на войну. После случая в мечети (когда я еще не знал о смерти Нидала) думал, что могу справиться с личными переживаниями, не анализируя произошедшее, а уезжая в горячие точки. Мое тогдашнее состояние отлично описывает строчка из песни Элвиса Пресли: «Немного меньше разговоров, немного больше действий». Я предложил интернет-порталу Yahoo проект «Кевин Сайтс в горячих точках», в рамках которого в течение года я путешествовал по миру и рассказывал о наиболее серьезных военных конфликтах.

Этот проект стал причиной моих новых кошмаров. Но он же помог мне как-то справляться со своими проблемами еще полтора года. Вернувшись домой, я расстался с моей тогдашней девушкой и начал писать книгу воспоминаний о моих путешествиях «В горячей зоне». Собирая материал для этой книги, я и узнал о судьбе Талеба Салема Нидала.

После этого я снова начал бороться с самим собой, и это была самая настоящая военная кампания. В течение пяти лет я не находил себе места, объездил тысячи и тысячи километров. От перепадов моего настроения страдали все мои родные и близкие. Я то впадал в ярость, то погружался в депрессию и искал одиночества. Время от времени, иногда довольно надолго, мне удавалось скрыть свое состояние благодаря разнообразным занятиям и бесконечным мартини. Я писал и выступал с речами о том, что мне довелось пережить, какие ошибки я совершил, чему они меня научили. Но все мои рассуждения были поверхностными. Я не пытался проанализировать свой опыт глубже, не пытался понять те фундаментальные изменения, которые произошли в моей психике. Можно было сказать, что я просто толку воду в ступе, надеясь заполнить пустоту внутри себя внешней активностью и алкоголем. Я прошел курсы и получил сертификат специалиста по оказанию неотложной помощи, обучился альпинизму, съездил в экспедицию в Танзанию, совершил восхождение на Килиманджаро. Встречался с женщиной почти на 18 лет моложе меня. Но ненависть к самому себе делала меня замкнутым и отстраненным, физически и эмоционально. Моя подруга не выдержала, и мы расстались. Я снова оказался в одиночестве и мог делать все что заблагорассудится, не отчитываясь ни перед кем.

Я решил сбежать и поселиться на Бонэйре, одном из Нидерландских Антильских островов к северу от Венесуэлы. Собирался купить там мотоцикл, маску и ласты и вдали от всех работать в местном дайвинг-центре.