Читаем Синдром Икара (СИ) полностью

Был ещё один щекотливый момент, который, хоть и являлся очень большим допущением, но вытекал из логики процесса. Вайс спрашивал себя, почему Марина дала ему второй шанс? Но на этот вопрос был непротиворечивый, в данных условиях, ответ.

Планета сохранила жизнь Яну в исключительно утилитарных целях. Для того, чтобы он успел заглушить реактор. Не сделай он этого, ядерный взрыв разбросал бы радиацию на треть поверхности Марины. Она была необитаема в человеческом понимании этого слова, но если она сама была живым организмом, как представлял себе Ян, то это было вполне объяснимо. Серьёзное разрушение коры и радиоактивное заражение на несколько веков, видимо, не входило в её ближайшие планы.

В итоге Марина добилась своего. Она разрушила станцию, заставила непрошенных гостей убраться со своей территории, и сохранила свою природу.

Люди оказались не готовы к контакту.

Люди оказались слишком самоуверенными.

Но самое опасное заключалось в другом - люди даже не осознали этого. Люди не сделали выводов. Люди не усвоили урок.

Вайс никому не рассказывал о своих подозрениях. Видимо, это тоже явилось последствием пережитого стресса. Его версия стала для него навязчивой идеей, он дискутировал сам с собой, умозрительно оперируя доводами, разбивая их в пух и прах и снова убеждаясь в своей правоте.

Его не раз допрашивали, пытаясь добиться внятного объяснения: почему при первых признаках надвигающейся катастрофы, Ян вопреки всему двинулся прямо к эпицентру будущего взрыва? Здравый смысл, все инстинкты подсказывали обратное - как можно быстрее покинуть опасную зону. Но Вайс не рассказал, что на самом деле так и произошло. Он доверился своим инстинктам и погиб. Если бы не прыг-скок, допрашивать было бы некого. В конце концов, всё списали на психошок и счастливое стечение обстоятельств. То, что Ян выжил, объявили счастливым случаем! Вайс не спорил. Его продолжала мучить одна очень нехорошая мысль. Лёжа в капсуле перед иллюминатором, за которым радужно переливалось маринское небо, он раз за разом просматривал как бы со стороны все свои действия после начала критической ситуации. Прыг-скок. Он бросается к Эвану. Тот смотрит на него с опаской и удивлением. Вайс совсем рядом, можно протянуть руку и... Мак-Грегор, поворачивается и бежит в сторону перехода в техноотсек. Какое-то время он был совсем рядом. В его глазах читалась растерянность и испуг. А Ян уже знал, что потом случится. И он не протянул руку. Не схватил напарника и не поволок за собой. Хотя в этом случае, они бы неминуемо погибли оба. Но он мог бы как-то задержать его. Кто знает, если бы Мак-Грегор побежал бы двумя секундами позже, вдруг у него появился бы шанс не попасть под взрывную волну, которая бросила его на арматуру? Всё, что необходимо было сделать Вайсу, это разрушить первоначальную действительность в отношении не только себя, но и Эвана. Марина дала шанс ему, а он мог дать шанс Мак-Грегору. Мог. Но не дал. Почему? Может, потому что его напарник именно так вписывался в свежую философскую систему Вайса? В систему справедливости, где каждому должно воздаться по делам. Не дожидаясь гипотетических страшных судов. Это был очень короткий миг для принятия решения. И успеть что-то проанализировать было нереально. И Вайс пробежал мимо. На расстоянии вытянутой руки. И самое поганое заключалось в том, что Марина знала об этом заранее. О том, что Вайс сделает именно так.

Последний раз Ян наблюдал поверхность планеты в обзорный иллюминатор спасательного шлюпа. Они готовились к взлёту, и Вайс жадно скользил взглядом по серому ландшафту, мучительно надеясь отыскать хоть какой-то знак. Марина не могла не знать, что они расстаются. Она должна была как-то выразить своё знание. Ян не ожидал гейзерного фейерверка или разноцветья сполохов в небе. Просто какую-нибудь незначительную деталь. Которая бы выделалась своей необычностью. Но детали не было. Наоборот, казалось, планета заснула, обездвижилась. Её пепельную пыль не взбивал даже ветер, в другое время дувший постоянно. Её оползни лениво остановились, больше не являя собой картину двигающихся твёрдых рек. Горы тускло отсвечивали тёмным, как какие-нибудь банальные мёртвые скалы. А сверху, в вышине, мутным плотным покрывалом медленно двигались багровые облака, монотонные как механический транспортёр. Не было никакого намёка на прощание. Марина спала, устало занавесив свои незрячие глаза пеленой, и меланхолично наблюдая за стартом космического шлюпа.

Она не радовалась расставанию с человеком и не печалилась. Теперь она снова стала равнодушной.

31.

Чёрную повязку с глаз Вайса сняли, когда они уже спустились в подземелье. Поначалу от унизительной темноты в дороге Яну было не по себе, но к концу пути пришла неожиданная апатия. Во всяком случае, согласившись с условиями провожатых, Ян обрёк себя на пассивную роль ведомого - от него мало что зависело.