Читаем Символика доллара полностью

— "О, да! — бодро ответствует тот. — Инфляция сократилась до рекордно низкого процента. Индустрия производит и продает больше, чем когда-либо в истории США. В наших школах дети наконец-то стали учиться, а из гетто исчезли наркотики. И все работают как люди!"

— "Отлично! — счастливо улыбается Буш. — А сейчас я бы хотел выпить чашечку кофе".

Вице-президент вмиг перестает смеяться:

— "Хорошо, господин президент, однако это удовольствие будет вам стоить ... шесть йен".

За этой геополитической остротой — вовсе не шуточная реальность современной Америки: не только мощное давление на ее экономику японского импорта и целых технологических комплексов, но и захват японским капиталом крупнейших голливудских студий, сотен отелей «Интерконтиненталя» или нескольких небоскребов в самом Рокфеллеровском центре. А за этими реалиями, в свою очередь, — противостояние двух мироукладов: одного, равняющегося на традиционные национальные ценности, и другого, означенного масонским девизом «От множества к единству»; за девизом же этим, при всей его «общечеловеческой» благозвучности, — стремление нивелировать подлинные национальные, религиозные, исторические, культурные ценности народов во имя серого человечества «экономических животных».

Пафосом своей книги Драгош Калаич предупреждает: пресловутый американский «котел наций», предназначенный для выплавки общества оскотиненных потребителей, работает сегодня на пределе своих возможностей. Дальнейшие перегрузки, связанные с полной утратой чувства меры, опасны для всего человечества. Американская технократическая цивилизация, торжествуя свою громкую всемирную победу, стремится скрыть перебои и скрежет в чреве гигантского механизма, изработавшего почти все свои ресурсы. Отравленный наркотическими химерами преуспеяния организм нешуточно опасен для всего человечества.

Драгош Калаич родился в 1943 году в оккупированном немцами Белграде. В апреле 1944-го, на самый праздник. Воскресения Христова, город был подвергнут варварской, совершенно бессмысленной (с точки зрения военной эффективности) бомбардировке силами американских ВВС, которые обычно пролетали над Белградом бомбить румынские нефтяные скважины, но тут почему-то решили сбросить груз на полпути и, главным образом, на мирных горожан, возвращавшихся с пасхальной заутрени.

В том же 1944-м в сербскую столицу с боем вошли красноармейцы, великодушно поделив славу освобождения города с титовскими партизанами. Фатальная вражда, возникшая несколькими годами позже между Сталиным и Тито, привела к тому, что последний приступил к строительству единственного в своем роде социализма — на американские деньги. Так в послевоенной Югославии завязался узел геополитических противоречий, не распутанный и по сей день.

Если бы американские бомбардировщики вздумали повторить сегодня в небе над Белградом свой «подвиг» пятидесятилетней давности, то на одной из самых больших плоских крыш города прочитали бы в свой адрес английское ругательство, выведенное громадными буквами. Так думает теперь об учредителях «нового мирового порядка» большинство сербов. При том, что в политических кругах новой Югославии есть партии, почти не скрывающие проамериканскую ориентацию, и здешняя пресса живо обсуждает, кто и сколько получает за свою «независимость» из-за океана.

С другой стороны, хотя тысячи югославских коммунистов жизнями заплатили в титовских застенках за свой «сталинизм» и за свое «русофильство», — любовь к матери-России, к русскому народу неискоренима в душах большинства сербов. Это чувство не удалось поколебать даже в последние годы, когда «миротворцы» со Смоленской площади вели откровенную антисербскую игру, ничуть не скрывая, что действуют на Балканах по американскому сценарию.