Читаем Simply (СИ) полностью

– Не неси ерунды! Том, дай ему в глаз, чтоб меньше болтал.

На мгновение все замолчали, видимо осмысливая и переваривая полученную информацию.

– Он засосал нашего Марка в губы, когда мы играли в бутылочку, ну, это фигня, с кем не бывает. А потом зажал его в подъезде, чуть не изнасиловав.

– Придурок ты, Маркус! – зло выплюнул я, разворачиваясь, чтобы уйти.

Я слышал, что друзья звали меня, просили объяснить, но я снова сбежал, трусливо поджав хвост. Одна моя часть хотела доказывать обратное кулаками, а другая – исчезнуть. Сегодня победила трусость.

Жизнь стала однообразной и скучной, дни проходили медленно и неинтересно. Я несколько раз в день ходил на реку, стараясь избегать знакомых людей. Ведь понятно, какие теперь слухи ходили обо мне. Но в какой-то момент я понял, что устал думать об этом, представлять другое развитие того вечера и наших с Марком отношений... Я устал. Мать кричала, что я ничего не ел, младший брат старался бесить меня, только внутри меня что-то сломалось, и я не мог реагировать на его провокации. Я чувствовал себя разбитым и не знал, что делать дальше.

Через несколько дней начиналась учёба, а я даже тетрадей себе ещё не купил. Отец сказал, что я принимаю наркотики, у матери случилась истерика, младший попал под руку и был побит ремнем. Крики и скандалы в нашей квартире перестали быть редкостью. Родные видели моё состояние, но не пытались помочь или узнать, почему я такой. Они просто предполагали что-то до боли дурацкое. Пока в один прекрасный вечер мелкий не пришёл с прогулки и не рассказал родителям, какие истории ходили обо мне в нашем дворе...

Отец орал, мать ревела, а я сидел и не понимал, да за что оно мне все?! Когда глава семьи схватился за ремень, я совсем потерялся. Почему у всех один способ реагирования: злость, крики, физическое наказание. Конечно, я не позволил себя ударить, просто уйдя из квартиры.

Я уже не был уверен в том, что мне нравятся парни, может, их способы воздействия работают? Марка я не видел всю неделю, но по-прежнему думал о нем. Как донести до человека то, что находилось в моей голове, в груди?! Как попросить у него шанса? Хотя... Нужен ли мне этот шанс? Я не смогу доверять ему, как раньше. Он предал мои чувства...

На одно мгновение я задумался о том, что уже не вижу в себе тех светлых чувств к нему, той эйфории, которую я называл любовью. Может, это и не любовь была?!

Я бродил по переулкам города, не зная, куда себя деть. К друзьям теперь не пойдешь, побои только-только до конца сошли, а домой совсем идти не хотелось. Ужасное чувство одиночества и растерянности не отпускало, все глубже проникая в меня.

– Продумываешь план суицида?! – тон Билла нисколько не удивил меня. Я этого мужчину старался избегать все это время. После того разговора мне было стыдно смотреть на него.

– Откуда ты взялся? – я сидел на скамейке в каком-то дворе, не совсем помня, как я сюда попал.

– Тебе рассказать, как дети на свет появляются?! – его тон был насмешливым, но спокойным. Билл стоял недалеко от меня, а я пялился в землю, ещё ни разу не взглянув в красивое лицо. Только в присутствии этого мужчины моё сердце начинало стучать так быстро и громко, что мне становилось не по себе.

– Ты клоун, – я откинул окурок на землю.

– В твоём состоянии тебе нужен именно клоун... – я услышал в его голосе сочувствие и участие, стало немного легче. – Том, ты слишком напрягаешься...

– А что ты мне предлагаешь? – я уставился на него. Билл улыбался. Смотрел на меня и улыбался.

– Просто жить...

И я не понял его слов. Как с таким можно жить? Как жить, когда все меня презирают?! Как жить? Я не знал.

– Идём домой, Том.

– Не хочу домой, – и не пойду ни за что на свете.

– Можешь у меня переночевать, если не против спать на диване...

– Нет, Билл, я хочу побыть один.

– Пойдём, я сказал! – его тон показался мне слишком требовательным... Внутри меня назревала злость, но я поднялся со скамейки, не смея ослушаться. Его взгляд был серьёзным, на лице не было улыбки. Билл подошёл ко мне вплотную, и мне стало дурно. На щеках снова поселился жар, и я уже не мог смотреть в карие глаза, отвернулся.

– Почему ты меня стесняешься? Почему краснеешь? – его губы слишком близко к моему уху. Мурашки по шее, кожа горела от его дыхания. Я прикрыл глаза, не зная, как совладать с собственной растерянностью.

– Не знаю... – прошептал я.

Где-то недалеко от нас залаяли собаки, что заставило меня отойти от мужчины и выйти из этого странного состояния. Такое ощущение, что Билл околдовывал меня, завораживал, я не понимал ни своих чувств, ни его поползновений в мою сторону. Конечно, я предполагал, что все мои эмоции как-то связаны с симпатией к мужскому полу, но на появление Марка, например, у меня была другая реакция. Я не испытывал ничего подобного в его присутствии. С Биллом все было иначе, и я не мог дать определения своему состоянию.