Читаем Simply (СИ) полностью

– Ты на самом деле возбуждаешься от вида голого мужика?! – он рассмеялся. – Или у тебя уже кто-то был?! Да брось ты, Том, просто найди себе девчонку и все пройдёт...

– Марк, мы же с тобой друзья...

– И я не уверен, что мы можем ими остаться... – он прошёл мимо меня, наступая на книгу.

И тут меня взяла такая злость и обида... Я ведь хотел... Чего? Я и не надеялся ни на что и просто испытывал к нему чувства. Меня отвергли на пустом месте. Я сейчас даже боли не чувствовал, только злость на всех... Я не был виноват в том, что случилось. Да и что такого в любви к парню?! Разве бывает плохая любовь?! Я искренне не понимал, как можно так слепо следовать общественному мнению?! Ведь я его друг, а он и не попробовал меня понять... Унизил, оскорбил.

– Будешь? – я вздрогнул, оглядываясь. Билл протягивал мне сигарету.

– Больно нужно! – я оттолкнул ладонью его руку, коснувшись кисти. Не хочу никого видеть...

Я и не помнил, когда мне было настолько хреново, что я уходил гулять по городу в одиночестве. Друзья всегда были рядом со мной. Боня, Марк и Маркус сопровождали меня везде, и я считал, что я для них важен...

На улице начинало темнеть, когда я добрался до давно закрывшейся бензоколонки. Тут мы с друзьями, наверно, уже бывшими, часто веселились, притаскивая с собой кассетный магнитофон. Это было здорово, и в то время мне казалось, что нет ничего приятнее этих минут...

Я уселся на старую раму от автомобиля, которая стояла тут уже не один десяток лет. Эту дорогу закрыли года три назад, а спустя пару месяцев прекратила своё существование и эта автозаправка.

Как же мне одиноко сейчас. Хотелось курить, но сигареты остались дома. Мне бы побить кого-нибудь, ну, или что-нибудь. Внутри я злился, ненавидел, в тысячный раз возвращаясь в тот вечер, вспоминая поцелуй... Я ведь был неописуемо счастлив. Да, чёрт меня побери! Я был счастлив, когда целовал лучшего друга! Да, я урод! Но я не заслужил...

– Томми, клиента ждешь?!

– Или тебя уже поимели?

Откуда они тут взялись? Недалеко от меня стояли Маркус и Боня.

– Отвалите, чего вы вмешиваетесь? – оскалился я. – Мы с Марком сами разберемся!

– Не вмешивай Марка в это извращение! – Боня прожигала меня взглядом. – Он не такой! И ты должен понять, что ты больной и тебе нужно лечение!

– Откуда тебе знать?! – я повысил голос. – В этом нет ничего больного! Я просто люблю его!

– Это извращение над любовью! – продолжала она. – Трахать другого мужика в задницу - мерзко!

– Нет, вот ты ответь честно, Том, ты серьёзно любишь мужиков?! – Маркус наслаждался этим. Я всегда знал, что у него был жестокий характер и он получал удовольствие от мучений других людей.

Я молчал. Смелости не хватило признаться.

– Ответь нам, Том, – я и не знал, что Боня настоящий гомофоб, – ты ведь нормальный парень и примешь одно верное решение, да? И мы просто забудем об этом, – Только сейчас я увидел в ее руке деревянную биту. – Ты ведь нормальный парень и то, что случилось, было ошибкой, да? Ты больше не будешь делать так, да?

Я понимал, что могу соврать, что могу уйти от разговора, но внутри меня полыхала ярость, я ненавидел этих двоих!!!

– Мне плевать на вас и ваши предрассудки! Я не вижу ничего плохого в том, чтобы любить человека одного со мной пола...

– А Марк так просил нас поговорить с тобой, говорил, что ты просто совершил ошибку, что ты не такой, – Маркус поморщился. – Он весь сегоднешний день заступался за тебя, винил во всем алкоголь и говорил, что это был простой эксперимент... Он очень надеялся на то, что ты нормальный... Кажется, и он, и мы жестоко обломались...

Они ещё что-то говорили, а я не слышал, осозновая, что все кончено. Потом меня толкнули на землю, я это понял, когда ощутил ужасный прилив боли к лицу... Собственные друзья в этот самый момент пинали меня, стараясь выбить из меня «всю гейскую дурь».

Я дошёл до дома кое-как, молясь, чтобы по пути не встретить больших приключений. Конечно, отделали меня не сильно, я всё-таки отбивался.

Я курил во дворе, вслушиваясь в ночную тишину, глядя на окна домов. В нашем корпусе свет горел только в пяти квартирах и одна из них – соседская. У меня из носа уже не текла кровь, а кулаки неприятно щипало. Я чувствовал солоноватый привкус на губах и хотел бы разрыдаться от бессилия и непонимания, но не смог. Я же мужчина, а мужчины не плачут...

– Что это?! – утром мама увидела мой опухший нос и синяк под левым глазом и была в шоке.

– Шёл в темноте, фонари ведь нигде не горят, врезался в фонарный столб, – и мама, быть может, и повелась бы на эту чушь. Только на кухне сидел ещё младший брат и папа. Последний посмотрел на мои руки и точно определил, что я подрался с кем-то.

Потом у меня состоялся серьёзный разговор с родителями, которые посадили меня под домашний арест до конца каникул. И я был даже этому рад. Да, мне 20 лет и меня до сих пор сажали под домашний арест, да, это было именно так. У меня не было сил даже на то, чтобы злиться.