Никита был доволен. Ему было все это время неприятно осознавать, что он выглядел как-то неблагодарно по отношению к людям, которые так тепло к нему отнеслись и впустили в свой дом и свою жизнь. Галин план позволил ему восстановить в некоторой степени – именно в той, которая была оптимальной, не больше – взаимоотношения с Симоной и Гретой. Он убедился, что у Греты есть поклонник, что там вроде бы все протекает достаточно активно, значит, Грета не будет отвлекаться на него, Никиту. Вот и хорошо. Выглядит она, конечно, шикарно. Что-то изменилось…Прическа, что ли, другая…

Никита сидел за столом почти напротив Греты и то и дело поглядывал на нее. Она этого не замечала, но несколько раз перехватила его взгляд, и ему показалось, что в глазах ее промелькнула улыбка. Вообще-то, Грета, конечно… очень притягательная…

Никита поймал себя на том, что первый раз думает о Грете только как о женщине, без каких бы то ни было примесей благодарности или благоговения. Но… лучше не надо…

* * *

Галя сама не знала, зачем она это все придумала. Но получилось неплохо. Мать убедилась, что Никита вовсе не молодой распутный монстр, к тому же он держался очень спокойно и сдержанно. Грета со своим Груммом тоже вне подозрений. Галя восстановила дружбу с Никитой – что весьма ценно, такими друзьями не бросаются, такой друг – на любой случай жизни. И все довольны.

35

– Ну и что ты скажешь? По-моему, получилось очень мило.

– Да. Просто отлично. А ты сначала не хотела ничего устраивать. Мне потом все говорили, какой чудесный был твой день рождения – как никогда.

– Да, мне тоже они звонили. И хорошо, что Эльза приехала.

– Да, очень удачно. Ее девочка такая взрослая!

– Ей уже пятнадцать?

– Будет в ноябре.

– Надо не забыть послать ей подарок.

– Обязательно!

– А как тебе сюрприз?

– Ты имеешь в виду Никиту?

– Да. Представляешь, я думала, что это Марина пришла, наш корректор. Я ее приглашала, но она сказала, что у нее дома какие-то обстоятельства. И вот я открываю – бог ты мой, Никита! Откуда он узнал? Ты не говорила ему?

– Нет. Я с ним давно уже не общаюсь, не звоню. Да и он тоже. Я решила, что ты его пригласила.

– Я? Не-е-ет, что ты!

– Может, Галюха ему сказала?

– Не думаю. Ты видела, как она обрадовалась, что он пришел? И потом она сказала, садись со мной, я тебя сто лет не видела.

– Да, правда. Ну, значит, он действительно помнил. Сам.

– Это очень приятно. Неожиданно, но приятно. Я ему сказала – «Идем к столу». Он – «Нет, нет. Что вы!» А я говорю – не выдумывай и не спорь со мной.

– Ну, правильно. Как же можно было его не пригласить к столу, тем более такому вкусному. Это было бы крайне невежливо с твоей стороны.

– Грета, меня не надо учить хорошим манерам.

– Я не учу. Я просто говорю.

– Это было бы уместно, если бы я не позвала его.

– То есть ты допускаешь, что могла бы и не позвать?

– Нет, конечно!

– Тогда и говорить не о чем!

– Интересно, он теперь опять начнет приходить?

– Не знаю. Наверное, ему хочется снова у нас бывать. Ведь он много потерял…

– Согласна! Он много времени тут потерял!

Грета хотела промолчать, но не сдержалась.

– А ты считаешь, что он много приобрел, перестав тут бывать? На что он тратит свое время, которого у него стало много?

– Откуда я знаю? Он свободен! На что хочет, на то и тратит. Как все!

– Вот именно! Как все! Если б он был так доволен, то не явился бы сюда!

– Хотел бы – давно бы явился. А он пришел меня поздравить!

– Симона, не обольщайся, это всего лишь предлог!

– А зачем ему предлог? Взял и пришел!

– Симона, это у тебя все просто. А в жизни все сложней.

– Но если б я не настояла, он бы ушел! Он остался только потому, что я не отпустила его. И поэтому…

– Ой, Симона, ради бога, не начинай занудство! Ты считаешь, что он пришел тебя поздравить? Пожалуйста! Остался по твоему настоянию? На здоровье! Пусть так будет! О чем разговор?

– А ты думаешь, что он пришел из-за тебя?

– Не знаю. Я-не-зна-ю! И не думаю на эту тему. Это ты начала разговор, а не я. И вообще, последнее время от тебя только и слышно «Никита, Никита». Что это значит? Ты себя не спрашивала? Как-то подозрительно!

– Ничего подозрительного! Я не скрываю, что мне не безразлично, как он там живет и что делает. Мне он с самого начала понравился, он хороший добрый мальчик. Но когда я увидела, что происходит…

– То есть? Что ты увидела?

– Я увидела, что ты… увлеклась им. И я не могла этого допустить. А сейчас я боюсь, что опять все начнется.

– Что начнется?

Секунду поколебавшись, Симона ответила:

– Твоя просветительская деятельность.

Грета невольно рассмеялась.

– Нет, не начнется. Эпоха просвещения закончилась.

– Ну и правильно. Иначе потеряешь своего Грумма.

Это было уже недопустимым вторжением на чужую территорию. Смех мгновенно сменился холодным выражением глаз.

– О чем ты?

– Грета, перестань притворяться. Ты же все прекрасно понимаешь. Слава богу, ты хоть поздно, но меня послушала.

– Симона, я поступила так, как я хотела, и тогда, когда я сочла это необходимым. Ты ведь знаешь, что я не люблю, когда мне что-либо велят.