Читаем Симона и Грета полностью

– Ой, да ты же ничего не знаешь! Представляешь, сколько мы в разлуке!

– Ну, расскажи, что у тебя, где ты, с кем…

– Помнишь, я была во Франции? Я там познакомилась с двумя парнями. Они мне оба нравились, и мы подружились. Я их пригласила в Москву. В общем, приехал Шарль, и тут такое закрутилось!

– Он у вас останавливался?

– Сначала да. Ему предоставили кабинет дедов. Но в первую же ночь, сам понимаешь…Мама нас выследила и хотела устроить скандал, типа, я не позволю, чтобы в моем доме… Но со мной эти номера не проходят. Я сказала – хотя это мой дом тоже, но мне не нравится тут жить. Я предпочитаю жить отдельно. Короче, я уехала с Шарлем знаешь куда? На дачу! А что, у нас зимняя дача, со всеми удобствами. Там, правда, давно никто не жил, дом довольно старый. Но мы с Шарлем его привели в порядок. Он такой оказался умелый – все может починить, и печь даже топил. Там у нас газ, но и печь есть, и камин. Я в этом толком не разбираюсь. Но сама я печь не топлю, конечно. Я пользуюсь газом.

– А он навсегда тут остался?

– Он не остался. Он уехал домой, во Францию. А я вот не вернулась домой и живу на даче.

– Одна? И не боишься?

– Да что ты! Там народу полно. Многие круглый год там живут. Это вполне элитный поселочек, дача-то дедова. Там все такие – врачи, профессора, вернее, их семьи. Меня там знают с детства. Иногда кто-нибудь до Москвы подвозит на машине. А в основном на электричке или на маршрутке – очень удобно, двадцать минут и ты в Москве.

– А в институте ты бываешь?

– Бываю, но редко. У нас французский теперь в другом здании, так что мы с тобой не совпадаем. Слушай, Никит, приезжай ко мне в гости! Все сам увидишь, захочешь остаться, отдохнуть, пожить – пожалуйста, дом большой. Можешь даже не один приехать…

– То есть?

– Ну, мало ли… С девочкой какой-нибудь. Противной.

– Почему противной?

– Ну…все-таки мне будет чуть-чуть досадно, что ты с девочкой. Значит, мне она будет противна.

Никита рассмеялся.

– Галка! Ну, какие девочки сравнятся с тобой!

– Правда, Никит, приезжай!

– Ладно! Приеду как-нибудь. Без девочки.

– А у тебя есть кто-нибудь?

– Знаешь, так, время от времени – но ничего серьезного.

– Понятно. Слушай, Никит, а почему ты перестал с Гретой общаться? Вы поругались?

– Да как тебе сказать…нет, конечно, как мы могли поругаться?

– Ну как? Она тебе устраивала сцены ревности, а ты однажды не выдержал, хлопнул дверью и – все.

Никита пристально посмотрел на Галю.

– Ты… что имеешь в виду?

– Никитушка, друг мой. Я имею в виду то, что ты слышал. Не знаю, что у вас было на самом деле, но выглядело это, как самый настоящий роман.

– Галка!

– Да мой дорогой, колись уже!

– Слушай, давай закажем что-нибудь посерьезней!

– Давай! Но и поесть тоже, а то мы с тобой тут под стол свалимся.

– Галь! А ты когда…

– Если честно, то сначала я думала, что ты влюбился в мою тетушку, как романтичный юноша, и грезишь о ней в ночи. А потом я стала замечать, что тетушка сама ведет себя как влюбленная по уши телочка…

– Галь! Грета – телочка!

– Ты прямо как моя мама! Кстати, она-то как раз и раскусила Грету самая первая. И стала ее регулярно доводить – мол, ты с ума сошла, образумься, сколько тебе лет и так далее.

– Да, я помню, ты мне рассказывала.

– Вот-вот. Грета с ней такие разборки устраивала, что я думала, они друг друга… не знаю… прирежут. А потом вдруг ты исчез. Так что случилось?

* * *

Выслушав рассказ Никиты, Галя задумчиво произнесла:

– Знаешь, по-моему, правильно, что вы расстались. Это никуда бы не привело. И хорошо, что ничего не было. Все правильно.

– Я согласен.

– Между прочим, у Греты есть поклонник, довольно симпатичный дядька. А мать, как ни странно, часто о тебе вспоминает – куда ты пропал, почему перестал бывать. Сама же травлю устроила, и сама же скучает по тебе.

– Надо же! Никогда бы не подумал! Вообще-то я тоже скучаю.

Галя допила вино, потянулась за салфеткой, и вдруг глаза ее загорелись.

– Никитка! У меня идея! Я знаю, что надо сделать!

– Что? Какая идея?

– Идея шикарная. Пойдем, я тебе по дороге расскажу!

* * *

В квартире пахло выпечкой, свежими огурцами, тушеной телятиной с баклажанами и болгарским перцем, и этот восхитительный дух вырывался за пределы входной двери на лестничную клетку и устремлялся вверх, вниз, на улицу и далее, в остальной мир, вызывая у прохожих томительно-мечтательный вздох.

Симона возбужденно носилась из гостиной в кухню и обратно, добавляя на стол мисочки с салатами, паштетами и прочим угощением.

– Так, что еще?

– Да уже все, угомонись, стол шикарный, уже ставить некуда, – увещевали ее гости.

– Нет-нет, что-то еще было! Я себе потом не прощу! Ну, конечно! Рулетики!

– Все, садимся! Я больше не могу смотреть на эту роскошь! Я хочу ее нарушить!

– Да, да садимся!

– Симона, не забудь снять фартук!

– Ой, да, спасибо! Я, конечно, забыла бы!

* * *