Читаем Симона и Грета полностью

– А где вы его взяли вообще?

– Его принес Никита. Понимаешь, у него умер Стасик, он очень переживал, и потом нашел Сенечку, а его бабушка сказала, что это невозможно, и он чуть из дома не ушел, а потом у бабушки была скорая…

При упоминании Никиты Симона нахмурилась.

– Остановись, Галя. Хватит тараторить. Кто такой Стасик?

– Это Никитин кот. Он умер, ему было пятнадцать лет.

– И он решил взять другого кота?

– Он не собирался, но потом увидел бездомного котенка и решил его спасти. Стасик тоже был найден когда-то.

– И его родители отказались?

– Родителей месяцами нет дома. А бабушка не разрешила, потому что она старая и ей тяжело ухаживать.

– И он тогда решил, что можно его притащить к нам?

– Да. А что здесь плохого?

– Я не позволю, чтобы Никитин кот…

– Симона, при чем тут Никитин или не Никитин? Дело же в самом котенке. Если бы Галя его нашла, то можно? А если Никита – то нельзя?

– С его родителями надо считаться. С его бабушкой – тоже. А с нами – не надо. Никита хочет – значит, так и будет. Хочет котенка – будет котенок. Может, он хочет стать главным редактором? Сделаем! Что еще он хочет? Все сделаем! Может, он сюда свою бабушку притащит? Будем за ней тоже ухаживать!

– Мама, что ты говоришь!

– А что такого я говорю? Вы обе попали под влияние этого мальчишки. Он прямо околдовал вас. И молодую, и старую. Галя, представь себе, что ты нашла котенка, и тебе запретили его оставлять дома. Ты, что, к Никитиной бабушке его понесешь?

– Но ведь Никита привязался к вам с Гретой, вы его пригрели, тоже, как котенка…

– Не надо, Галя, не придумывай. Он не бездомный котенок, и мы его пригрели, потому что думали, что он твой друг.

– А он и есть мой друг. И я ему тоже друг. И он, между прочим, считает тебя, мама, и Грету тоже своими друзьями.

– Дружба должна быть взаимной. С Гретой у него свои отношения. Я об этом не хочу сейчас говорить. Но я лично его своим другом не считаю.

– Знаешь что, мама? Ты и мне тогда не друг, понятно?

– Галя! Ты думай, что говоришь!

– Я думаю! И если ты против котенка, то я тебе этого никогда не прощу!

– Это шантаж! Тебе котенок дороже матери! Только потому, что его принес Никита!

– Мама, ты готова выкинуть котенка на улицу? Скажи!

– Я не собираюсь выкидывать его на улицу. Я считаю, что Никита должен его куда-нибудь пристроить.

– Вот он и принес его к нам.

– Нет. К нам его не надо носить. Пусть найдет другое место.

– Хорошо. Дай сюда Сенечку. Больше ты его не увидишь. А Никите ты сама объясни, почему ты не разрешаешь его у нас оставить.

* * *

Галя не оставила своей затеи выведать у Никиты подробности его сердечных тайн и затем позабавить Грету «страданиями юного Никиты». Ей не приходило в голову, что для Греты это могло быть хоть сколько-нибудь важно, и уж тем более, что Грета сама могла испытывать к Никите какие-то другие чувства, кроме материнской заботы. Поскольку Галя не воспринимала его всерьез, она была совершенно убеждена, что это вообще невозможно. Если ей, Гале, Никита не кажется интересным, то как он может быть интересен кому-то? Галя удивилась бы и не поверила бы даже самой Грете, если б та призналась бы ей в своих фантазиях. Она бы решила, что Грета таким образом пытается заставить Галю обратить на него внимание. Гретин возраст был для Гали запредельно несовместим с реальными любовными помыслами. Она знала, что у Греты был опыт в отношениях с мужчинами, даже сейчас существует какой-то поклонник. Они ходят в театр, в ресторан, еще куда-то. И это держит Грету в тонусе. Но постель…секс… В их-то возрасте? Бред! Поэтому Симонины обвинения воспринимались Галей как зло в чистом виде, направленное на любимую тетку за ее веселый нрав и правильное понимание проблем молодежи. Она любила разговаривать с Гретой исключительно о себе, не предполагая у Греты каких-либо собственных любовных переживаний. Она никогда ни о чем не спрашивала у Греты. И вовсе не из деликатности. Просто ее это абсолютно не занимало.

* * *

– Никит, слушай. Я хочу тебя кое о чем спросить.

– Хорошо. Давай, спрашивай.

– Ты…вообще… как? В порядке?

Никита удивленно уставился на Галю.

– А ты?

– Нет, понимаешь… мне кажется, ты какой-то не такой…задумчивый… Может тебя что-то мучает? Угнетает?

– И давно тебе это кажется?

– Не очень. Может ты тайно влюбился?

– И что тогда?

– Ну… ты можешь со мной поделиться.

– И что будет?

– Просто станет легче. Я же тебе все рассказываю.

– Дорогая моя Галочка! Обещаю, что когда мне приспичит с кем-то поделиться своими проблемами, ты будешь первой! Но сейчас мне нечего на тебя взвалить. Прости меня за это!

– Не прощу! Я так хотела узнать, в кого ты влюбился!

Никита рассмеялся и обнял ее за плечи.

– Давай лучше зайдем куда-нибудь. Хочешь кофе?

– Я буду коктейль.

– Любой каприз!

– Никит, а ты к нам придешь сегодня?

– Да, но попозже. Грета будет дома?

– Будет.

– Хорошо. Кстати, мне иногда кажется, что я немного надоел твоей маме. Она ничего не говорила?

– Насчет того, что надоел – ничего.

– А что тогда?

– Да, чушь всякую порола.

– Галя! – Никита воспроизвел Симонину укоризненную интонацию.

– Ну, например, что Грета тебя совращает с пути истинного.