Верлен схватил меня за плечи и задвинул себе за спину с нехарактерной для него поспешностью: этот спонтанный поступок с головой выдал его изумление и страх. Удерживая меня одной рукой у себя за спиной, он досадливо фыркнул и глухо прорычал, так что в его голосе явственно слышался холодный гнев:

– Отец… Я вас не ждал. Что такого срочного случилось, что вы без предупреждения врываетесь в мои личные покои?

Глава 39

Сефиза

– Даже и не знаю, – иронически проговорил Орион, прожигая сына пылающим взглядом своих золотых глаз. – Возможно, дело в том, что несколько часов назад два моих жреца и около пятидесяти солдат были убиты кучкой черни, а их несокрушимую броню разбили вдребезги простые людишки? Или дело в том, что ты всю ночь оставался недоступен моему взору?

Во имя всех преисподних, каким образом людям удалось уничтожить столько военных за один раз? Кто мог нанести такой удар? Как этим сорвиголовам удалось справиться с солдатами, с ног до головы закованными в зачарованный металл, созданный самым могущественным из богов?

– То, как я провожу свое свободное время, никого не касается, – сухо ответил Верлен. Он держался пред лицом Владыки всех разумов с потрясающей твердостью и высокомерием, потрясшими меня до глубины души. – Что же до ваших легионеров, вы весьма опечалили меня этим известием. Однако позвольте вам напомнить: я покинул пост Первого Палача, а посему это происшествие меня никоим образом не касается. Такие вопросы более не входят в сферу моей ответственности.

Я впервые слышала об отставке Верлена.

Однако известие об этом не слишком-то меня удивило. С тех пор как мы встретились, Верлен очень сильно изменился. Я не могла себе представить, что он продолжит играть столь ненавистную ему роль Тени…

Император прищурился и поджал губы, медля с ответом. Затем взмахнул рукой с длинными золотыми когтями, приказывая центурионам удалиться. Легионеры поспешно подчинились, и мы остались втроем: Верлен, я и самое опасное, самое жестокое существо на свете.

Теперь, когда я знала, кто на самом деле виновен в казни моих родителей, все коренным образом изменилось.

В моей душе снова вскипела ненависть, сильная и обжигающая, всепоглощающая – нечто подобное я испытала в тот день, когда увидела тела своих родителей на Дереве пыток. Увы, чем сильнее разгоралась во мне злоба, тем очевиднее становилось мое бессилие. Если даже перед Тенью я лишь песчинка, то что я смогу сделать против бога богов?

Орион сделал шаг в нашу сторону и, склонив голову набок, стал рассматривать меня; венчающая его голову высокая корона, сделанная из мрамора и золота, не сдвинулась ни на йоту. Наверное, у меня был очень глупый вид – спряталась за спиной императорского сына, хотя меня прекрасно видно. Я попыталась оттолкнуть Верлена, но тот лишь крепче прижал меня к себе.

– В итоге ты все же привязался к своей маленькой скрипачке? – удивленно протянул император. – Почему ты сделал ее разум недостижимым для меня? Боишься, что я причиню ей вред?

На тонких, отливающих перламутром губах правителя заиграла недобрая улыбка, в бледном свете занимающейся зари хищно блеснули белоснежные зубы.

– Тронете хотя бы волосок на ее голове, и я немедленно уничтожу ваше последнее творение! – выплюнул Верлен.

С него мгновенно слетела вся показная невозмутимость.

Я доподлинно не знала, что это значит, но почему-то подозревала, что Верлен прибег к угрозе, которой ранее пугала его я: пообещал себя убить. Однако шантаж оказался весьма эффективен, потому что Орион отпрянул, часто заморгал, так что его длинные, цвета опала ресницы затрепетали, и высоко вскинул брови, всем своим видом выражая потрясение.

Этот странный разговор принял пугающий поворот, и все же помимо страха я чувствовала ярость оттого, что стою так близко к этому злобному существу, способному на жуткие гнусности, и ничего не могу сделать. Еще меня до глубины души потрясло поведение Верлена.

Он выглядел крайне решительно и, казалось, готов на все – лишь бы защитить меня, девушку, которая вонзила ему нож в сердце.

– Неужели… ты лишь изображал полное равнодушие на балу в честь дня весеннего равноденствия? – озадаченно проговорил Орион. Между его бровями пролегла глубокая складка, а радужные вены, просвечивающие сквозь невероятно гладкую кожу лица, замерцали сильнее. – Значит, ты лгал мне, когда говорил, что твоя новая фаворитка нужна тебе исключительно в экспериментальных целях? А на самом деле ты привязался к этой Залатанной? На самом деле ты… ты испытываешь к ней чувства? И даже начал скрывать это от меня? Ты даже дошел до того, что угрожаешь мне? Мне, тому, кто сделал тебя тем, кто ты есть? Как ты можешь? Разве я не дал тебе все? Неужели я не заслужил твоего доверия, верности и преданности? Ты же последний и самый драгоценный из моих сыновей!